Тайна мистера Сильвестера - Анна Кэтрин Грин

в котором изложен мой поступок, отправлено к мистеру Стьюйвесанту. Что бы мы ни говорили, чтобы мы ни делали, а отец Сисилии теперь знает, что имя Сильвестера запятнано.

Крик, сорвавшийся с губ Поолы, заставил Сильвестера наклониться к ней с отчаянной нежностью.

– Сердце мое разрывается, видя ваше горе, моя дорогая! – вскричал он, – я заслуживаю мою участь, но вы… вы что сделали!..

Он продолжал с принужденным спокойствием:

– Я должен сообщить мистеру Стьюйвесанту на кого из Сильвестеров должно пасть бесславие.

– Нет, нет. И в эту благороднейшую минуту вашей жизни вы хотите оттолкнуть меня от себя? – вскричала Поола. – Небо посылает нам великую и сильную любовь не просто так. – Она прибавила медленно и торжественно: – Вы завтра отправитесь к мистеру Стьюйвесанту не один, Поола Ферчайлд отправится с вами.

XLIV. В гостиной мистера Стьюйвесанта

– Недостоин?

– Да.

Сисилия недоверчиво посмотрела на отца.

– Я не могу этому поверить, – прошептала она, – нет, я не могу этому поверить.

– Дочь моя, – продолжал отец с необыкновенной нежностью, – я не решался говорить тебе это, боясь тебя огорчить; но теперь я уже не могу молчать. Бёртрем Сильвестер нечестный человек, и чем скорее ты его забудешь, тем лучше.

– Нечестный?

Голос Сисилии трудно было узнать.

– Мне тяжело сообщать тебе это после моего одобрения. Я сочувствую тебе, дитя мое, но ожидаю, что ты мужественно перенесешь это разочарование. В нашем банке произошло воровство…

– Вы обвиняете его в воровстве?..

– Нет, я его не обвиняю, но это сделал кто-то из сотрудников банка. – Кроме того, у меня появилась информация, что Бёртрем Сильвестер и раньше совершил один не самый честный поступок.

– Я этому не верю, – перебила Сисилия, – это невозможно, положительно невозможно! Он не мог сделать ничего подобного. Папа, лицо его открыто, взор ясен, это какая-то ужасная ошибка. Вы это говорите не о Бёртреме.

Отец вздохнул.

– О ком же другом могу я говорить? Хочешь прочесть сообщение, которое я получил вчера? Хочешь убедиться?

– Да, покажите мне, что вы получили против него, и я докажу вам, что это ошибка. – Это не ошибка, – пробормотал Стьюйвесант, подавая дочери сложенную бумагу, – это было написано два года тому назад, и я сам засвидетельствовал его, хотя не знал, против кого это. Прочти, Сисилия, а потом вспомни, что из моего сейфа в банке украдены денежные бумаги, которые мог взять только кто-нибудь из служащих.

Она взяла бумагу и поспешно прочла.

– Я не думаю, чтобы это сделал Бёртрем, – сказала она.

– Я сам хотел бы поверить в это. Но это сообщение, поколебало мое доверие, Сисилия. Молодые люди так легко сбиваются с пути в нынешнее время. Человек, который смог оставить свою профессию для того, чтобы жениться на богатой наследнице…

– Папа!

– Я знаю, он убедил тебя, что это для любви, но, когда женщина, которая нравится молодому человеку, богата, любовь и честолюбие трудно отделить. Теперь, милая моя, я сказал тебе все и предоставляю тебе поступить, как тебе подскажет твое сердце, уверен, что ты сделаешь это достойным образом, соответствующим твоему имени и воспитанию. Он поцеловал дочь и спокойно вышел из комнаты.

А Сисилия? С минуту она стояла как окаменевшая, потом ее стала бить дрожь, она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Но вдруг вскочила, лицо ее пылало, глаза сверкали.

– Я не могу сомневаться в нем, – прошептала она, – это значило бы сомневаться в моей собственной душе. Он достоин, если достойна я, он правдив, если правдива я, я не буду пытаться разлюбить его!

В этот момент дверь гостиной отворилась и вошли Сильвестер и Поола.

Сисилия тотчас встала, но не решилась подойти к ним.

– «Они пришли к моему отцу», – подумала она.

В эту минуту в гостиную вошел Стьюйвесант, и Сильвестер начал без всяких предисловий решительным тоном.

– Я приехал, – сказал он, поговорить с вами о сообщении, присланном вам человеком по имени Голт. Вы получили его?

Стьюйвесант вспыхнул и коротко проговорил:

– Получил.

– Следовательно, я могу заключить, что вы считаете моего племянника нечестным человеком?

– Это было главным источником моего сожаления, что я не могу более уважать племянника человека, которого я так уважаю, как вас, ответил Стьюйвесант. Уверяю вас, что я очень сожалею об этом.

– Мистер Стьюйвесант, – сказал Сильвестер, – мой племянник честный человек. Если вы мне позволите отнять у вас несколько минут, мне кажется, я могу вас в этом убедить.

– Я буду очень рад, – заметил Стьюйвесант, взглянув на смежную комнату, где он оставил свою дочь, – мне всегда нравился этот молодой человек. Вы как будто больны, мистер Сильвестер, – прибавил он.

– Благодарю, я здоров.

Бросив взгляд на Поолу, он вышел из комнаты со взволнованным директором. Сисилия поспешно подошла к двери гостиной и отступила, Поола молилась. Но через несколько минут чувства преодолели ее робость, она подошла к своей приятельнице и обняла ее.

– Будем молиться вместе, – шепнула она.

Поола отступила назад и взглянула на свою подругу.

– Вы знаете, что все это значит? – спросила она.

– Догадываюсь, – было тихим ответом.

Поола удержалась от рыдания и прижала Сисилию к груди.

– Он любит меня, – прошептала она, и в эту минуту делает то, что, по его мнению, должно нас разлучить. Он благородный человек, Сисилия, такой же благородный, как Бёртрем, хотя когда-то сделал… Она остановилась. – Пусть он сам скажет, – прибавила она. – Стало быть, Бёртрем человек благородный, – робко сказала Сисилия.

– А вы разве сомневались в этом?

– Нет.

Обе девушки сидели, обнявшись, и ждали. Вдруг обе встали. Стьюйвесант и Сильвестер спускались с лестницы. Сильвестер вошел первый. Он прямо подошел к Пооле, обнял ее и поцеловал в лоб.

– Моя невеста! – прошептал он.

Поола приподняла глаза с неописуемой радостью, взгляд Сильвестера был ясен, но необыкновенно торжествен и спокоен.

– Я сказал ему все, – сказал он, – он человек не только справедливый, но и сострадательный. Так же, как и вы, он говорит, что о человеке надо судить так, каков он есть, а не так, каков он был.

Взяв Поолу под руку, он стоял и ждал прихода Стьюйвесанта.

– Где моя дочь? – спросил Стьюйвесант, входя.

– Я здесь, папа.

Он протянул руки, и дочь бросилась к нему.

– Сисилия, – сказал он с волнением в голосе, – я обязан сообщить тебе, что мы все ошибались, обвиняя мистера Бёртрема Сильвестера. Мистер Сильвестер убедил меня, что племянник его совершенно невинен. Обвинение касается другого человека.

– О! Благодарю вас! Благодарю! – сказала Сисилия Сильвестеру. – Так его не в чем упрекать? – обратилась она к отцу.

Стьюйвесант колебался.

– Воровства в банке, где он служит кассиром, конечно, недостаточно для того, чтобы засомневаться в