Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

что он мог вспомнить? Бездарная юность, потраченная на глупые мечты и ошибки, которые так и не превратились в опыт. Зона, ставшая черным пятном на большей части его существования. Романтика, о которой столько пишут и рассказывают, оказалась обычным враньем. Книги. Лишь они остались с ним, и только они могли помочь пережить остаток бесполезной жизни, даря надежду на то, что для чего-то он был нужен на этой земле. Именно в них он пытался прожить ту жизнь, которая могла бы быть и которая заставляет задуматься о том, что ничего не происходит зря. Так ли это? Кто знает. Впрочем, если быть откровенным, не знает о жизни никто и ничего, даже если убежден, что это не так. А тот, кто, может быть, знает, никогда не расскажет правду. Потому что смысла, может быть, никакого и нет. Есть просто жизнь и черная дыра, которая где-то откроется, решив все проблемы. Но как же не хочется верить в то, что лишь пустота ждет впереди, и все терзания, все стремления — лишь мирская суета, которая бестолкова и никому не нужна.

— Что сидишь? — Тарас появился как из-под земли со своей спутницей, всем видом давая понять, что сейчас у них полная идиллия в личной жизни.

— Скучаешь? — Марта участливо присела рядом под ревнивым взглядом своего ухажера. — А мы на днюху идем. Там хата нарисовалась подходящая, и еще не очень известная. Пошли с нами.

— Только если у тебя есть что. — Тарас посмотрел на подругу с легким предубеждением.

Олег прикинул, сколько осталось денег, и с учетом того, что спать было негде, решил, что это сама судьба послала ему старых знакомых.

— Есть, пошли.

Закупились они на точке — магазин был и дорог, и считался слишком большой роскошью. С учетом того, что ни у Марты, ни у Тараса денег не было вообще, Олег на их фоне выглядел просто богачом. Рассматривая содержимое пакета, Тарас довольно подвел итог:

— Ништяк. Мы будем сегодня козырными гостями. Двухкомнатная квартира имела еще не самый ужасный вид, но первая волна не самых аккуратных (мягко говоря) гостей успела оставить следы опустошения. Исчезли хоть сколько-нибудь ценные вещи, что угадывалось по пустотам на полках шкафов, а среди гор пустых бутылок, окурков, мусора и грязных тарелок найти островок чистоты уже было сложно. Но еще было что-то, что оставляло маленькую надежду на спасение. Ведь завтра об этой квартире будет знать весь район, и выпроводить этих гостей будет не просто сложно, а почти невозможно, как и вернуться к нормальной жизни. Впрочем, все присутствующие считали себя более чем нормальными и загрызли бы любого, кто попытался бы доказать обратное. Хозяйка, которая и была именинница, радушно встретила их в зале. Она пьяно поднялась с дивана, бросаясь к Марте с объятиями:

— Подруга моя золотая! Я так уже соскучилась. А что это за красавчик с вами? Лиза. — Она картинно протянула Олегу руку.

— Олег. — Он осмотрелся вокруг, уже жалея, что согласился на предложение.

— О Шапир! Какими судьбами? — Тип, появившийся из кухни, был старым знакомым, с которым они не были ни друзьями, ни врагами. — Это, Лизуня, Шапир! — Он повис на Олеге с объятиями. — Это легенда! Это человек, можно сказать, с того света. Ты смотри, — он вдруг стал серьезным, — это моя любовь, не думай даже.

— Привет, Цапля. — Олег отстранился от всех этих бурных объяснений в любви. — Поверь, даже мысли не было. Береги ее и дай вам Бог счастья в наше нелегкое время. — Ерничать не хотелось, но получилось само собой.

Сейчас в этом кругу царили любовь и самые, что ни на есть, дружеские чувства. Но одно он знал точно: до момента «Ты меня уважаешь?» осталось совсем немного. Пить из грязного стакана, любезно протянутого хозяйкой, было противно, и Олег, взяв бутылку, сделал большой глоток из горла. Ударило запахом дешевого спирта, раздирающего не столько крепостью, сколько отвратительным вкусом и запахом. Осмотрев закуски, он незаметно отломал от батона кусок прямо в сумке, и неторопливо жевал его, стараясь даже не смотреть на стол, где в банке с килькой плавал окурок. Тарас, не скрывая восторга, пальцами тянулся к ней хлебом, стараясь зачерпнуть соус.

— А у меня вот папа умер месяц назад. — Хозяйка пьяно размазывала слезы. — Я весь смысл жизни потеряла.

— Сейчас нашла? — Олег посмотрел с плохо скрываемой злостью.

— Что — нашла? — Лиза недоуменно уставилась на него.

— Смысл нашла, спрашиваю? — Оставаться здесь ночевать было самоубийством.

Через час они упьются и начнут громить все в угаре. Соседи вызовут полицию. Сюжет стар как мир. Полчаса у него еще есть, но стоит подумать, что делать дальше.

— Я папу очень любила. Но хорошо, что встретила Ваню. — Олег ухмыльнулся. Никогда не знал, что Цапля может быть Ваней. — Он меня от смерти можно сказать спас. Меня сейчас только любовь на этой земле держит. — Лиза потянулась к сидящему рядом Цапле и впилась в его губы.

— Куда… — Он выругался, отталкивая ее, нервничая из-за пролитой водки, которую держал в руке. — Совсем… — Отборный мат покрыл хозяйку.

Олег с грустью посмотрел на Лизу, которая в своей влюбленности не замечала ничего. Завтра, когда не будет денег, ее любовь обменяют на сто граммов у первого встречного забулдыги. И весь ее путь можно рассказать без линий на руке и прочей ерунды, которой разводят доверчивых граждан.

— Слушай, я у тебя возьму на время покрывало? — Олег прикинул, что спать на коробках не очень удобно, а здесь был шанс немного разжиться. — Или, может, есть одеяло какое?

— В спальне. — Хозяйка махнула рукой и потеряла к нему всякий интерес.

Олег неторопливо просмотрел вещи, выбирая что-нибудь подходящее. На секунду вспомнил о совести, но пришлось отбросить все сомнения. Если не он, то кто-то другой заберет еще хорошие вещи, это вопрос времени. Кто-то встретится у точки, куда они, несомненно, пойдут ночью, зайдет в гости. Завтра, максимум через три дня, здесь не будет ничего, что можно продать и что имеет хоть какую-то цену. Этот поезд уже несется под откос, и остановить его было почти невозможно. А ему сейчас крайне важно подумать о себе. Совесть — не то понятие, которое сейчас могло волновать.

…вам пора за дело приниматься,

А мой удел —

Катиться дальше, вниз.

Вспомнились строки Есенина, хотя вряд ли они были к месту. Но его удел был как раз таки свалить отсюда, и уж никак не катиться вниз.

— Вот что ты, Шапир, всегда умел — это быть практичным. — Марта