Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

— Я верну. — Заметив смешок Марты, почему-то стало противно от себя самого. — Сказал — верну, значит, верну.

— Я знаю. Ты всегда слово держал. Да и мужик ты один среди всех здесь. — Она присела на кровать, и Олег понял, что она абсолютно трезва. — А забери меня с собой. Куда хочешь пойду. Я тебе верной буду. Может, жить начнем иначе. Ведь могут же как-то выбираться отсюда.

Она смотрела с надеждой и отчаянием, понимая, что ее ждет впереди.

— Не возьмешь. Я знаю. Ты всегда один. Почему? Почему ты никого не любишь? Разве может человек быть один? У тебя сердце есть? — У Марты навернулись слезы, и она как-то по-детски вытерла их ладошкой.

— Некуда со мной идти. Мало мне осталось. — В горле стоял ком от беспомощности и боли. В их мире никто никого не жалел, а тем более глупо было верить словам. Но здесь, сейчас они были словно в другой жизни, забытой, но, увы, невозможной.

— А мне, думаешь, много осталось? А кому здесь много? Нас только Бог и держит на земле. Людям мы не нужны. Никому мы не нужны. Вот и я тебе не нужна. — Марта встала, натянув улыбку. — Пойду, напьюсь. Ведь я искала тебя, думала, может, получится у нас что-то. Не получится. У нас уже ничего не получится.

Олег проводил ее взглядом, не сказав ни слова. Да что говорить? Все слишком понятно, чтобы дарить надежду, которой нет. А может, стоило соврать? Пообещать что-нибудь. Пусть хоть как-нибудь, но не так, без слов и понимания.

Он вышел из квартиры, на минуту задержавшись на площадке. Раз уж оказался здесь, стоило посмотреть чердак.

Простенький замок на двери показался подарком судьбы. Через две минуты он застыл в темноте, давая возможность глазам привыкнуть. В кармане был маленький фонарик, которым Олег почти не пользовался. Но сейчас он как раз и пригодился. Найти место оказалось несложно, тем более по меркам возможных вариантов сегодняшней ночи выпал едва ли не самый лучший. Он подстелил одеяло, под голову бросил прихваченную маленькую подушку и лег. Марта, Лиза, да и не только они — почему-то вдруг показалось, что нужно было поступить иначе. Выкинуть из дома Цаплю, отвести хозяйку в больницу, положить под капельницу и вывести из запоя. Ведь еще не поздно, еще есть возможность обернуться и начать жизнь сначала. А может, нужно было отвести ее в церковь. Ведь должны же они помогать людям, стоящим на краю пропасти. Не доморощенные психологи, несущие чушь о чем-то высоком и необходимости заглянуть внутрь себя. Нет. Это им не поможет. Им нужна такая терапия — через боль. Чтобы больнее некуда, только так можно вернуть очертания реальности. Кто поможет? Мог ли помочь он? А Марта? Что сказать ей? Почему промолчал? Струсил. Ведь просто побоялся, что не сможет спасти ни ее, ни себя. А что он может? Сильный! Какой же он сильный? Обычный трус, каких тысячи. Придумал себе мечту, поверил в нее и теперь убежден, что живет ради нее. Давным-давно, когда он был еще школьником, дальняя родственница вдруг сорвалась и сгорела в очень короткий срок. Сначала пила, потом надолго пропадала из дома, а потом ее нашли на берегу озера мертвой. Тогда ему все казалось нереальным. Остались две дочки, остались брат, сестра, родные, но никто не помог. Никто не остановил, глядя на догорающую жизнь. Почему? Даже он, почти ребенок, корил себя за то, что еще вчера красивая, веселая и очень интересная она вдруг оказалась никому не нужна. В короткий миг мы можем потерять все под безразличными взглядами окружающих нас людей, причем порой очень близких. Родной брат продал ее дом, оставив двух маленьких дочек без крыши над головой, как кость бросив крохи, вырученные с продажи. И никто ничего не сказал, лишь обсудив на кухнях. Это вся наша жизнь, которая протекает между диваном и холодильником, это весь наш ум, состоящий из речей, услышанных с экрана телевизора, это весь смысл нашей жизни — превзойти соседа в стоимости машины и удивить его новой шубой. Это все то, ради чего мы привыкли жить, ничего не замечая вокруг. Чем больше он узнавал, тем глупее выглядело желание поиска истины.

Глава 36

Первой, кого увидела Даша, подходя к отделению, была Настя, скромно стоящая у подоконника возле лифта.

— Здравствуйте. — Девушка не могла скрыть волнения и очень обрадовалась, увидев знакомое лицо. — А у меня уже есть прописка.

— Здравствуй! Я очень рада за тебя. — Даша видела, что девушка полна энтузиазма и желания немедленно что-то делать. — А дочка где? Спряталась? — Видеть Настю одну было непривычно.

— Оставила дома. — Девушка тяжело вздохнула. — Она у меня смирная и понятливая. Но ничего, еще недельку, и в школу. Мы уже получили направление. Как раз здесь рядом. Мне удобно будет.

— Тебе же Евгений Степанович заявление подписал? — Даша не столько спросила, сколько вдруг вспомнила, что скоро у них будет другой заведующий отделением.

— Да. Я сейчас пойду в отдел кадров. Но мне там еще медкомиссию проходить надо. Наверное, сегодня не успею. — Она заметно расстроилась. — Мне скорее нужно на работу. Буду просить.

— Сегодня не устроишься. Но, знаешь, — Даше в голову пришла мысль, — ты потом ко мне подойди. У меня есть знакомые в поликлинике, я позвоню и скажу, куда подойти. А то пока ты по очередям все пробегаешь, неделя пройдет.

— Правда?! Я даже не знаю, как вас благодарить. Мне все помогают, а я и не знаю, что делать.

— Пользуйся, пока есть возможность.

Делать вид, что ничего не знаешь, сложнее всего. Вокруг только и слышались предположения, домыслы и прочие разговоры, обычные в таких ситуациях, но хуже всего было разговаривать утром с Евгением Степановичем, который притворялся, что все как обычно. Как ни старался он сохранить обычное состояние — ничего не получалось. К обеду он собрал всех и официально представил нового заведующего: Ивана Владимировича Хоменко.

— Главный хотел прийти, но я решил, что лучше сам. Оно как-то правильнее, что ли. — Чаусов делился с Дашей своими мыслями, словно пытаясь найти поддержку. — Уходить ведь красиво нужно. Я все понимаю. Правда, ведь?

— Красиво?! — Дашу вдруг разобрало зло. — А смысл? Вас просто выставили, нашли замену, впихнули своего, а вы переживаете: «Как ему работать будет: удобно или нет?». Да плевать им всем. И на вас, и на меня. Вон