Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

вчера на всю страну кричали в новостях, что ужас, умы уезжают за границу, работать некому, квалифицированных специалистов днем с огнем не найти. То-то я смотрю, куда не заявись — везде умы, с места не спихнешь. Кому здесь нужны эти умные. Нужны родственники, нужны подпевалы, нужны друзья и собутыльники, а те, кто может твое место, не дай Бог, занять, и близко не надо. Их в зародыше придушить стараются.

— Ну, это ты зря. — Евгений Степанович перебил Дашу. — Нужны умные. И пробиться можно. Вот я же все сам смог.

— Смогли. Жаль, только в прошлом оно. — Даша хотела пожалеть старого врача, но получилось, скорее, с некоторой долей иронии. — Но у вас ведь есть работа. Есть кафедра. Будете передавать знания, опыт. — Она попыталась как-то исправить случайную реплику.

— Буду. Что-то ведь делать надо. Рано мне еще на покой. — Он попытался приободриться. — Мы еще повоюем.

— Вся жизнь — война какая-то. Когда же она закончится? Неужели нельзя, чтобы все просто и понятно. — Даша попыталась отогнать плохие мысли.

— Ну что ж, на следующей неделе точно работать будем. Только вот не очень понятно, в какой день. Мэр неожиданно уехал в командировку, а без него начать не получится. — Чаусов пытался всматриваться в бумаги на столе, понимая, что ему уже абсолютно безразлично, что будет дальше. — Впрочем, буду я собираться потихоньку, а то ведь кабинет пора освобождать. Правда, я и не обжил его, так что сборы не затянутся.

После обеда было объявлено, что с понедельника начинается полноценная работа, а официальное открытие проведут по приезду мэра. По крайней мере, появилась определенность, и сейчас в спешном порядке составлялся график дежурств. Даша и представить себе не могла, что начало работы выйдет настолько скомканным. Мало того, что было совершенно непонятно, что делать прямо сейчас, так и на понедельник план мероприятий отсутствовал напрочь. Тем более забавно было наблюдать, как уверенно расхаживал по коридору Хоменко, сосредоточенно рассматривая закрытые двери палат и по пятому разу заглядывая в сестринскую, ординаторскую, процедурный кабинет, где коротали время врачи и медсестры в ожидании указаний, которых не было.

Ближе к вечеру прибежала Настя, излучая самую искреннюю радость:

— Ой, я все успела. Спасибо вам.

Даша улыбнулась. Позвонить и попросить провести девочку в обход очередей, а где-то и просто написать ничего не значащие заключения, было несложно.

— Ну, ты метеор. Неужели все успела?

— Понимаете, — Настя перешла на шепот, — не все. Но у вас открытие в понедельник, а медсестер не хватает. Меня на честное слово пока оформили. Сказали в течение недели доделать все остальное. Но я за неделю точно успею.

— Молодец.

Даша была очень рада за девушку, на лице которой большими буквами читалось, что жизнь начинает выходить из той черной полосы, которая еще несколько недель назад казалась абсолютно безысходной. Вдруг появились и надежда, и желания, и мечты, правда, нужно было еще чуть-чуть. Да и еще нужно было прожить до первой зарплаты, которая пока еще слишком далеко. Если посчитать количество проблем, то места для оптимизма не оставалось совсем, но все же в душе уже поселились жажда жизни и ожидание завтрашнего дня.

Жалеть себя Даше не хотелось, и она понимала, что ей-то уж точно значительно проще. Вот только легче не становилось, особенно когда в ординаторскую в очередной раз заглянул Иван Владимирович. Максим, который еще минуту назад налил несчетную чашку кофе за день, внезапно растворился, оставив их наедине.

— Даша, угостите и меня кофе. У вас здесь такой запах стоит, а я даже не успел попить ни разу. Как белка в колесе. — Новый заведующий выглядел таким уставшим и сосредоточенным, что, не знай Даша, как прошел этот день, можно было бы подумать, что он таскал мешки и только что закончил, разгрузив как минимум вагон.

— Вам с собой или здесь посидите? — Злить не хотелось, но, если «белка из колеса» планировала бежать дальше, задерживать было бы нетактично.

— Если не прогоните, с удовольствием разделю ваше общество. — Казалось, что Иван Владимирович принял слегка картинный вид независимого мужчины, совсем безразличного к женскому вниманию, а единственная цель его прихода состояла лишь в том, чтобы просто восстановить силы.

— А вы еще доучиваетесь? Мне Григорий говорил что-то. У вас с ним отношения?

— Что конкретно вас интересует? Вы не стесняйтесь, нам же работать, ни к чему эти недомолвки. Да, я хочу сменить деятельность и раньше работала терапевтом. Что касается Григория, то мы не любовники и ими не будем, даже если вам, Иван Владимирович, намекнули, что со мной нужно быть построже, чтобы я была посговорчивее. Видите ли, я подумала на досуге и решила, что это слишком большая плата за такого кавалера. Не олигарх, сидит за папой. А потом папа уйдет, и что? Пшик. Нет уж. Если и делать глупости, то осознанно и перспективно, а не размениваться на обиженных жизнью. Ничего, что я откровенно? А то эти вопросы за спинами уже порядком надоели.

— Даша! Что вы?! Я не об этом… — То, что он спрашивал именно об этом, было проще простого. Игра в непонимание была смешна, но так требовали рамки кем-то установленных приличий.

— Слава богу. А то я уже грешным делом подумала, что у нас, как и везде, все по понятиям да по старшинству. — Нужно было как-то скрывать иронию, которая просто рвалась наружу. — Ой, да что мы все о грустном? Давайте менять тему. — Даша попыталась как-то сгладить накаляющуюся обстановку.

— Конечно, конечно. — Хоменко стал еще серьезнее. — Знаете, я ведь серьезно занимаюсь литературой. Я пишу книги. К сожалению, современная проза переживает не лучшие времена, но я надеюсь, что смогу внести свой вклад в летопись этих дней.

— Правда. Интересно даже. Я не могу не читать, всегда предпочитала книгу фильму, но из современных авторов не просто найти что-то по-настоящему увлекательное. Очень много рекламы. Попыталась несколько раз купить, пойдя по пути продаваемых и самых популярных, но была так разочарована, что даже потеряла интерес.

— Все потому, что по-настоящему талантливые вещи сложно продвигать. Все упирается в деньги, причем очень большие. — Было заметно, что наконец Иван Владимирович нашел свою любимую тему. — Вперед двигаются бездарности, которые нагло воруют идеи, которые не могут связать двух слов и не понимают самых важных вещей в литературе.

— А кого вы читали в последнее время. Может, посоветуете? У вас ведь, наверное, такой круг общения в среде авторов? — Что-то настораживало в этом разговоре, но слишком размытыми были эти ощущения.

— Я не читаю. Времени не остается совсем, но это неважно. Чтобы писать,