Звуки цвета. Жизни Василия Кандинского - Ольга Павловна Иванова

Дэвида. Он сам желал справиться с ситуацией, не опираясь на помощь покровителей. Впрочем, он же не предполагал, что может придумать совет старейшин, чтобы вернуть его душу!

На следующее утро, едва засветилась на горизонте тонкая розовая полоска, Дэвид проснулся оттого, что кто-то тронул его за плечо. Он открыл глаза. Перед ним стоял тот же старик. Рукой он поманил его за собой и вышел. Четверо старейшин ждали за дверью. Ни слова, только сверлящие взгляды.

– Идем! – сказали ему.

Он взял свою трость и пошел с ними. Не из покорности – из любопытства, как когда-то с матерью к шаману.

И вдруг Дэвид ощутил неприятное чувство, отдаленно, но все более ясно похожее на то, которое испытал в плену. Будто его вели под конвоем. Он ощущал не рабскую покорность, а волнение и возмущение. Не страх, но холод в крови.

Он попытался остановиться и запротестовать. Но руки старых индейцев оказались на удивление крепкими и жесткими. Он понял, что ему не дадут освободиться и уйти. Чего они хотят? Куда ведут его?

Отчего-то сильно заболела правая ступня, а потом и левая, как бывало обычно перед дождем. Он стал двигаться медленнее, сильнее опираясь на трость. Его не торопили, но и не отпускали.

На берегу холодного озера у самой воды они остановились. Дэвид не знал, конец ли это пути или просто передышка.

Один из старцев велел ему сесть на песок, но он не спешил выполнить приказание. Тогда его грубо толкнули и, свалив в воду, удерживая за шею и за руки, стащили с ног ботинки и стали срывать со ступней ортопедические скобки. Он застонал от боли, пытаясь высвободиться, вывернуться, все же смог оттолкнуть одного так, что он буквально отлетел назад и поднялся не сразу, но другие не давали парню встать. Они боролись в воде, и один из старейшин все время кричал:

– Ищи свою потерянную душу, Джей! Ищи ее, Дэвид! Если ты не найдешь ее, мы дадим тебе умереть!

Дэвид услышал рев автомобильного мотора и хотел закричать: может быть, едущий мимо услышит и поможет ему. Но едва он издавал звук, как его окунали головой в воду, не давая сделать вдох.

Все же ему удалось вырваться, благодаря отличному умению плавать и нырять. Когда он понял, что старики не могут угнаться за ним в воде, мелькнула странная мысль о том, что хорошо плавать умеют оба: и Василий Кандинский, и Дэвид Паладин…

Тем временем к берегу подъехал грузовик. Из кузова мгновенно выскочил Том, а из кабины – еще один, здоровенный, коричнево-смуглый, с крупными мускулистыми руками.

Он помог вылезти из кабины еще одному странному человеку, черному, сгорбленному, сухому, как высохшая старая коряга, хромающему на обе ноги. На голове у него была лохматая шапка с торчащими из шерсти рогами, на плечах парка со множеством нашитых на нее каких-то детских игрушек, как показалось Дэвиду.

«Шаман!» – понял он.

Увидев его, старейшины вышли из воды, в которой были кто по колено, кто по пояс, и склонили головы. Стали что-то громко, возбужденно объяснять шаману. Он отвечал им, делая повелительные жесты.

Между тем холод сковывал все больше руки и особенно больные ноги Дэвида. Ему становилось трудно держаться на воде, но подплыть к берегу он не решался.

Но вдруг он увидел, что старики уходят. Сделал несколько решительных взмахов, повернув к берегу, и вдруг ему показалось, что он теряет сознание. Хотел перевернуться на спину, но мутная облачная субстанция в голове накрыла его тяжелой волной, и он ушел под воду.

Его подхватили сильные руки Фила.

На берегу он едва пришел в себя, дрожь колотила, и он никак не мог с ней справиться. Но шаман положил руки ему на грудь и произнес заклинание. В голове прояснилось, дрожь ушла, и он смог приподняться.

Том нашел в песке его ортопедические скобки и трость.

Удивительно, но Дэвид вдруг понял, что может не только стоять босыми ногами на песке, но и идти. Без скобок и трости.

Шаман сказал:

– У тебя теперь новая душа. Далекая сойка, покинувшая Непохожего, обрела пристанище в теле молодого навахо. И когда мой Ханян-Оми уйдет в поселение умерших Омирук, я оставлю на тебя свой народ. Ты станешь шаманом, потому что без шамана навахо жить не могут.

Матери Дэвид оставил свои лучшие картины. Он возвращался домой, в Мичиган, где ждала его любимая, пообещав:

– Я вернусь. Ты же знаешь, мама, я всегда возвращаюсь!

Произведения Василия Кандинского

Комета. 1900

Кохель – Аня и Дэйзи. 1902

Дома в Мурнау на Обермаркт. 1908

Габриэль Мюнтер. 1905

Интерьер (моя столовая). 1909

Импрессия III (Концерт). 1911

Эскиз обложки альманаха «Синий Всадник», последний вариант. 1911

Картина с черной аркой. 1912

Женщина в Москве. 1912

Незнакомому голосу. 1916

Белая линия. 1920

Без названия. 1921

Маленькие миры VI. 1922

Деликатная напряженность № 85. 1923

На белом II. 1923

Мелодичное. 1924

Контакт. 1924

Центр. 1924

Картина со стрелой. 1928

Желтое-красное-синее. 1926

Три звука. 1926

Черные вершины. 1931

Сложное-простое. 1939

Тридцать. 1937

Зафиксированные точки. 1942

Лента с квадратами. 1944

Сдержанность. 1940

Примечания

1

Мне не нужно никакой радости,

Пока