Две Луны и Земля - Елена Щелканова

ее мамой, одетая в чужую шикарную одежду, я боялась, что меня в любой момент рассекретят, раскроют подмену и вышвырнут вон, на сто первый километр, где мне и место. Мне хотелось, как в детстве оглянутся на дверь, чтобы убедиться, не заходит ли Софа с санитарами за мной.

После театра мы пошли в кафе Marco. Это у нас в городе считалось самое крутое кафе, на площади Восстания. И сидели там все самые красивые, можно было вечно смотреть на каждого и запоминать детали. И я тоже там сидела и боялась все больше. Ну, все, сейчас Софа точно за мной придет с отрядом санитаров, и они, наконец, выдворят меня и изолируют. Но мне снова все сошло с рук.

Потом мы поехали к Алисе домой, надо было скорее снять эти прекрасные вещи, пока я не посадила на них какое-нибудь пятно или зацепку и одеться в свое. Шел густой пушистый снег. Он падал одновременно сверху вниз и снизу вверх. Ветер утих, снежинки казались огромными и невесомыми. Вокруг фонарей лежал разноцветный снег. Около каждого фонаря своего цвета. Мыслей не было.

– О чем задумалась? – спросила Аллочка.

– Смотрите, снег вокруг фонарей разноцветный!

Аллочка глянула на меня пристально и с интересом.

– А ведь Лебедь и правда не понимает, что цвет снега зависит от цвета лампочек в фонарях, – подытожила она.

События и явления иногда действительно просто существуют сами по себе и никак не связаны друг с другом. Снег был разноцветным просто так. Также просто, как то, что в Сосновом всегда лето, а мы никогда не станем старыми.

Алиса засмеялась:

– Да, Ленка у нас такая. За это мы ее и любим!

Я подставила лицо снегу.

– Ну, что, вкусный снег? – поинтересовалась Аллочка. – Ешь, ешь, не бойся! Мы ничего не расскажем твои родителям.

Запись в амбарной книге:

Снег все летел, и мне хотелось остаться в этом дне, потому что ничего лучше со мной еще не было.

Физкульт-привет

Когда снег сошел и наступила весна, Алиса научила нас с Юлькой прогуливать по-настоящему. Мы в положенное время доходили с рюкзаками до школы, огибали ее и шли сидеть на ивах над прудом. В классах шли скучные уроки. Нам светило весеннее солнце, мы видели, как пробивается зелень и возвращаются птицы. Это стало нашим очередным секретом от всего остального человечества. Мы были членами тайного общества, настоящей стаей. Я чувствовала, что у меня день за днем крепнет новая семья. Поэтому, я не хотела, чтобы учебный год заканчивался. Летом нас всех везли на свежий воздух, и это означало расставание.

Летом того года мы с бабушкой поехали в Сосновое, в наш старый лагерь «Ласточка».

Странно, что бабушка после осенних каникул не вернулась в «Юность» с ее кирпичными корпусами, настоящими туалетами на этажах и странными душами для головы под смешным названием «биде». Возможно, бабушка решила после поджога палаты и желтухи не рисковать и выбрать что-то более простое и привычное. С экономической точки зрения ее выбор был не объясним, потому что за неделю осенних каникул в «Юности» она натаскала продуктов так, что их хватило нашей семье до нового лета. А в Сосновом за целое лето она запасала продуктов всего на неделю. Но бабушка не обсуждала с нами свои решения.

В Сосновом наш элитный дом опустел. Половина Анны Ивановны, выходящая на речку, так и стояла после ее смерти никем не занятая. Ее грозный дух словно продолжал обитать в этой части дома, и не было в лагере тех, кто отважился бы посягнуть на его территорию. В семье Томов, которые всегда жили под крышей, дети стремительно росли и больше не хотели ездить летом в лагерь. Дом старел и рассыпался, и его увяданию никто не препятствовал.

Мы с бабушкой остались в доме одни. Бабушка тщательно скрывала в целях безопасности наше одиночество. Заходя на участок, прямо от калитки, она, на всякий случай, громко разговаривала в пустоту, в доме гремела посудой и ведрами, стучала дверями и скандалила сама с собой. Дом понемногу оживал, скрипел, вздыхал и охал ночами.

Лагерь, как и наш старый дом, тоже не сдавался, не смотря на ветхость деревянных корпусов, повсеместное разрушение забора и стремительное дичание территории. Как хребет, на котором крепится вся конструкция, как последний оплот былого героически сопротивлялась времени аллея из скульптур пионеров, правда многие из них лишились своих горнов, а заодно и рук, которые их держали.

Тем летом «Ласточка» преподнесла нам всем неожиданный сюрприз.

В целях оздоровления пионеров и поднятия их спортивного духа, в лагерь каким-то чудом заманили четырех настоящих физруков, студентов института им. Лесгафта.

Эффект от их приезда можно было сравнить разве что с миссией 1993 года, когда к нам привезли слово Божье и браслетики с сердечками настоящие американцы. Других событий такого масштаба за всю историю лагеря «Ласточка» не вспоминалось. Фурор от появления в нашем лагере четырех физруков объяснялся очень просто, других мужчин старше восемнадцати, потенциально подходящих для брачных отношений, у нас отродясь не водилось. Все взрослое мужское население состояло из дяди Миши, шеф-повара, (попадавшего под категорию не только женатого, но и состоявшего в длительной котлетной связи с поваром Петькой), далее, того самого повара Петьки, (ну вы уже все про него поняли), сына бухгалтерши Елены Семеновны, с детства страдавшего ДЦП и охранника, отслужившего в Авгане, у которого практически полностью отшибло память даже на элементарные слова. Иногда появлялись очень временные грузчики из местных, (и даже они вызывали дикий ажиотаж), но быстро вылетали, так как обычно сходу попадали в какие-то страшные любовные истории, заканчивающиеся драками, поножовщиной и вендеттой на все лето между лагерем и населением поселка Сосновое.

Женское население «Ласточки» не унывало, крутило романы с цыганами и ментами из местного отделения. Но такими романами могли похвастаться только самые отчаянные и красивые.

И вот, когда тем летом, в нашем лагере появились четыре здоровых, молодых, свободных и красивых студента, которые к тому же были еще и спортсменами, все девушки от тринадцати до пятидесяти лет, обезумев от открывшихся перспектив, дружно ринулись на любовную охоту. Первую неделю четыре спортсмена держались, проводили каждое утро зарядку, ходили по территории с мячами, в свободное время бегали и подтягивались на стадионе. Еще никогда наш лагерь так не увлекался спортом, как в ту первую неделю лета. К