Две Луны и Земля - Елена Щелканова

На первый экзамен по истории мы оделись во все джинсовое, но в толпе будущих студентов никто кроме нас не решился на такой продуманный шаг, в джинсовом тотал луке были только мы, трое. К слову, сила этого прикида, похоже работала исключительно на проспекте Ветеранов. Помимо недоумения, которое мы вызывали своим видом, на наши успехи это никак не повлияло, экзамен мы сдали еле-еле.

Я отгадывала по буквам трех авторов портрета Пушкина, но комиссию повеселило, как я боролась до последнего.

На второй экзамен, сочинение, мы пришли уже не в джинсовом, признав, что оно не работает. Я очень рассчитывала на свободную тему, но она меня сильно подвела. Звучала она так: «Ваши лучшие воспоминания о детстве». Мне в голову сразу пришел эпиграф: «Все что я помню о моем детстве, мне хотелось бы забыть». Я вздохнула и выбрала: «Катерина – луч света в темном царстве». Это сочинение мы писали в школе раз пятнадцать. На зыбкую почву детства я решила не вступать.

У Юльки выпали прямо на глазах изумленной приемной комиссии все учебники, которые она зачем-то засунула себе под грудь. Алиса весь экзамен проплакала, потому что ее не выпустили в туалет. В остальном все прошло без приключений.

Когда мы приехали в институт в третий раз, смотреть списки поступивших, уже не ожидая ничего хорошего, нам вдруг повезло, и мы с Алисой увидели свои фамилии среди счастливчиков. Мы сто раз перечитали эти списки, не нашли Юльку, еще перечитали, осознали, что каким-то чудом мы попали, мы с Алисой стали студентами этого университета прямо на Невском проспекте у Казанского собора, а Юлька, похоже, нет.

Наша подруга, в ответ на отсутствие своей фамилии в списках, смеялась взахлеб, на экзамене по истории ее попросили перечислить партизан – героев войны 1812 года, а она начала перечислять наших одноклассников мужского пола.

– Они что, знают всех наших одноклассников по фамилиям? – удивлялась в очередной раз Юлька. – Экстрасенсы какие-то.

Мы успокоились. Раз она, как всегда смеется, значит, все под контролем. Наверное, будет учиться с нами платно, и все останется по-прежнему. Кроме того, что теперь мы – студентки. И поступили мы, естественно, на исторический факультет. Но лично для меня имело значение только то, что мы будем учиться все вместе и каждый день ездить в это прекрасное здание, прямо около фонтана.

Я буквально видела приоткрывшуюся дверь в светлое будущее, которое вдруг у меня появилось.

Пусть уплывает, и чем скорее, тем лучше

Сразу после того, как стало понятно, что я поступила в институт, перемирие в нашей семье резко закончилось. В бабушке накопилось за двенадцать дней тишины столько сдержанного гнева и стресса, что она, наверное, неделю орала просто без повода и без единой передышки. Родители пересекали коридор прижимаясь к стенке, на цыпочках, и перебрасывались только самыми необходимыми репликами и то шепотом, но и это не помогало. О том, чтобы сохранять тишину на время подготовки к выпускным экзаменам из школы, речь уже не велась. Скандалы шли теперь безостановочно. Когда родителей не было дома, бабушка все равно скандалила с ними, причем, не сбавляя громкости. Поэтому, готовились мы с Алисой на скамейке перед ее домом.

Экзамены мы сдали легко. Вдруг выяснилось, что я – золотая медалистка, и меня ожидают многочисленные почести. К почестям я не привыкла. Наш беззубый классный меня сильно недолюбливал и даже никогда не объявлял перед всем классом, что я отличница по результатам года, а говорил мне это лично и как-то стыдливо. Но меня это как раз вполне устраивало. Сейчас я сильно растерялась. Историк нехотя сообщил, что отличников будет поздравлять на церемонии губернатор, и похоже, мне там вручат путевку в Данию.

Во дворцах, при большом скоплении людей, я всегда чувствовала себя неуютно, видимо, по памяти. Голова сама оборачивалась посмотреть на дверь, не выйдет ли из нее Софа с санитарами, чтобы позорно забрать меня при максимальном количестве свидетелей. Из всей толпы отличников я одна не подготовилась к награждению серьезно. Я поняла это уже оказавшись в окружении разноцветных отличниц-невест с высокими, поставленными лаком, прическами и локонами. Алисы рядом не было, и моя уверенность в себе сразу испарилась. Я была в коротком летнем платье из секонд- хенда и босоножках оттуда же, как будто шла с пляжа и случайно заглянула забрать диплом. Я мысленно вела диалог с Алисой и держалась, чтобы не смотреть на дверь. Мне все время казалось, что все отличники вокруг заслуженные и настоящие, а я одна получила медаль как-то слишком легко и, поэтому, не правильно. Не знаю почему, меня потом крупным планом показали по телеку по первому каналу и напечатали мое фото с губернатором на первой полосе газеты «Вечерний Петербург».

Наверное, впервые в жизни, бабушка мною гордилась.

– Ай да шлимазл, – она с гордостью хлопала себя по бокам. – Не зря нянчила! В нашей семье дураков никогда не было! Только врачи и журналисты – уважаемые люди.

И сразу пошла звонить Мине. Больше у нее никого не осталось.

– Ну и деградация, – выдал папа, – если наша Лена – одна отличница в школе, каковы же остальные?

На самом деле – не одна. В последний момент, уже после награждения, медаль задним числом выдали одной препротивной девочке Гале Щербич. Ее папа получил большую должность, а у нее оказалась всего одна четверка по русскому. Как эти события были связаны между собой – не понятно, но оказалось, что мы едем в Данию вместе. Я сразу же решила, что когда поеду в Данию, буду скрывать перед другими отличниками, что знакома с Щербич, толстой, страшной и вредной. «Пусть все думают, что я из приличной школы», – решила я. По моему представлению, в приличной школе таким девочкам как Галка места не было.

Газета «Вечерний Петербург» с моей фотографией на первой полосе с неделю полежала на столе в гостиной, обросла пятнами от борща, брызгами жира, стала орудием убийства парочки мух и незаметно растворилась во времени, которое съедает все без остатка.

Выпускной состоялся в школьной столовой по самому экономному варианту, за который проголосовало большинство родителей. По периметру зала поставили столы с обветренными бутербродами, оставшимися с завтрака, и соком. Посередине столовой организовали танцпол. Свет погасили. Занавески задернули. Наш историк под «Последний раз» «Мальчишника»