Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

упрямо пересказывала графине какие-нибудь эпизоды ухаживания Кросби и его помолвки с Лили Дейл, говоря о будущей свадьбе как о деле совершенно решенном. Такие речи она вела наедине с графиней и в присутствии Александрины, а также перед всеми гостьями замка. Впрочем, ответом ей были только недоверчивые улыбки. «Ах, леди Джулия! – ответила графиня наконец. – Я начинаю думать, что вы сами влюблены в мистера Кросби – вы лишь о нем и твердите. Можно подумать, барышням в ваших краях очень трудно найти себе мужей, если об успехе одной из них столько трубят». Леди Джулия на время умолкла, но заткнуть ей рот надолго было не так-то легко.

Когда Кросби вслед за ней вошел в гостиную, там собрались почти все обитатели замка и гости. Увидев перед собой толпу, леди Джулия обернулась и сказала громче, чем обычно требуют разговоры в гостиной:

– Мистер Кросби, получали ли вы в последнее время известия от нашей дорогой Лили Дейл?

При этом она глянула ему в лицо даже многозначительнее, чем, возможно, намеревалась. Все в комнате разом умолкли и посмотрели на вошедших.

Кросби попытался смело отбить нападение, однако его бросило в пот, а щеки вспыхнули румянцем.

– Я получил письмо из Оллингтона вчера. Полагаю, вы слышали о встрече вашего брата с быком?

– С быком! – повторила леди Джулия и тут же поняла, что ее обошли с фланга.

– Ах, леди Джулия, какая же вы чудачка! – воскликнула графиня.

– Так что там с быком? – спросил Досточтимый Джордж.

– Насколько я понял, графа сбили с ног посреди его собственного луга.

Александрина и прочие дамы заахали.

– Однако он не пострадал, – продолжал Кросби. – Молодой человек по фамилии Имс упал с неба и умчал графа на своей спине.

– Ха-ха-ха! – загремел лорд Де Курси, веселясь, что с его собратом приключился такой конфуз.

Леди Джулия сегодня тоже получила письмо из Гестуика и знала, что все обошлось благополучно. Однако она видела свое поражение.

– Надеюсь, его сиятельство не сильно пострадал, – чрезвычайно участливо заметил мистер Гейзби.

– Спасибо, мой брат вчера чувствовал себя вполне хорошо, – ответила леди Джулия.

И гости вернулись к своим разговорам, оставив ее на диване одну.

– Вы же это все выдумали, сэр? – спросила Александрина у Кросби.

– Не совсем. Я действительно получил сегодня утром письмо от моего друга Бернарда Дейла – племянника старой ведьмы. На лорда Де Геста и впрямь напал один из его быков. Жаль, я не мог сказать ей, что глупый старикан сломал себе шею.

– Фи, мистер Кросби!

– Для чего она все время лезет в мои дела?

– Однако я собиралась задать вам тот же вопрос, что и она, и от меня вы сказочкой про бычка не отделаетесь.

Впрочем, пока Александрина собиралась задать вопрос, объявили обед.

– Так это правда, что лорда Де Геста забодал бык? – спросил граф, как только дамы вышли.

Почти весь обед он молчал, если не считать нескольких слов на ухо леди Дубелло. Обычно граф не блистал разговорами в собственном доме, однако даже ему хотелось посмаковать новость, что лорда Де Геста подняли на рога.

– Только сбил с ног, насколько я понимаю, – ответил Кросби.

– Ха-ха-ха! – загремел граф, затем наполнил свой стакан и позволил соседу передать бутылку. Бедолага! В мире для него осталось не так уж много веселого.

– Не вижу, что тут смешного, – заметил Плантагенет Паллисер, сидевший по правую руку от графа, напротив лорда Дубелло.

– Не видите? – переспросил граф. – Ха-ха-ха!

– Хоть убейте, не вижу. Насколько я слышал, Де Гест – исключительно толковый фермер. И мне не смешно, что фермера забодали, даже если этот фермер вдобавок еще и аристократ. А вам? – И он повернулся к мистеру Гейзби, сидящему от него по другую руку.

Положение мистера Гейзби было затруднительным. Граф – мало что граф, но еще и его тесть. Мистер Плантагенет Паллисер – наследник герцогского титула. Посему мистер Гейзби только широко улыбнулся и ничего не ответил. Мистер Паллисер не стал продолжать разговор, и шутка сошла на нет.

Мистер Плантагенет Паллисер был наследником герцога Омниума – наследником и титула, и огромнейшего состояния, – а значит, человеком значительным. Он заседал в палате общин и в свои двадцать пять еще оставался холостяком. Мистер Паллисер не охотился, не держал яхту и как-то обмолвился, что ни разу в жизни не бывал на скачках. Одевался он очень скромно, никогда не меняя цвет и покрой платья, в обществе держался тихо, сдержанно и по большей части молчал. Он был высок, худощав, недурен собой – и больше о его наружности нельзя было сказать решительно ничего, за тем исключением, что каждый с первого взгляда видел в нем джентльмена. С дядей-герцогом он поддерживал хорошие отношения – то есть они никогда не ссорились. Герцог платил ему очень щедрое содержание, однако дядя с племянником расходились во вкусах и виделись редко. Раз в год мистер Паллисер два или три дня гостил у герцога в его поместье и два-три раза обедал с ним во время лондонского сезона. Мистер Паллисер заседал в парламенте от герцогского карманного округа, однако с самого начала дал понять, что в политике будет совершенно независим. Таким образом, герцог и его наследник являли миру образец счастливой семьи. «Не то что граф и лорд Порлок!» – говаривали жители Западного Барсетшира. Ибо оба поместья, герцогское и графское, располагались в этих краях.

Мистера Паллисера знали главным образом как многообещающего политика. Мы можем сказать, что ему были доступны любые удовольствия жизни. Он обладал богатством, положением, властью и безусловной гарантией высочайшего титула среди самой, быть может, блистательной аристократии мира. Его обхаживали все, кому удавалось к нему подобраться. Не будет особым преувеличением сказать, что он мог выбрать себе невесту из лучших и самых красивых англичанок. Если бы он покупал скаковых лошадей и спускал на ипподроме тысячи фунтов, дядя бы только радовался. Он мог бы стать распорядителем охоты или настреливать в день гекатомбы птиц. Однако ничем этим мистер Паллисер не занимался. Он избрал политику и трудился на этом поприще с упорством, которое обогатило бы его в любой профессии. Он просиживал в комитетах до середины августа, редко пропускал важные дебаты и никогда – важные голосования. Хотя выступал мистер Паллисер редко, он всегда готов был выступить, если того требовала его задача. Никто не считал его гением, мало кто думал даже, что он может стать выдающимся оратором или великим государственным мужем. Говорили тем не менее, что он идет в гору, и старый Нестор кабинета министров смотрел на него как на человека, который может со временем