Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

старуха возводила на других напраслину. Лорд Дубелло по-прежнему гордился женой и любил ее настолько, насколько может любить мужчина, чья любовь целиком зависит от гордости.

Ничего опасного в разговоре мистера Паллисера и леди Дубелло не было, однако я не могу сказать того же о беседе, которая шла в эту минуту между Кросби и леди Александриной. Как я уже упоминал, когда леди Джулия начала свою очередную атаку в защиту бедной Лили, леди Александрина почти в бешенстве отошла на другой конец комнаты и за весь вечер так и не присоединилась к общему кружку. В замке Курси было две большие гостиные, соединенные комнаткой, которая могла бы называться коридором, не будь в ней двух больших окон от самого пола, ковра, как в гостиных, и отдельного камина. Сюда удалилась леди Александрина, и здесь к ней вскоре присоединилась замужняя сестра Амелия.

– Эта женщина выводит меня из себя, – сказала Александрина.

Они стояли рядом у камина.

– Однако, дорогая, ты не должна показывать, что такие разговоры тебя задевают.

– Легко тебе говорить, Амелия.

– Главный вопрос, дорогая: что намеревается делать мистер Кросби?

– Откуда я знаю?

– Если не знаешь, безопаснее считать, что он женится на той девушке, и в таком случае…

– Что в таком случае? Не строй из себя еще одну леди Джулию! Какое мне дело до той девушки?

– Полагаю, девушка тебя не заботит, и если ты настолько же равнодушна к мистеру Кросби, то и говорить не о чем. Только в таком случае, Александрина…

– Что в таком случае?

– Ты знаешь, я не хочу читать тебе моралей. Ты не можешь просто сказать мне, нравится ли он тебе по-настоящему? Мы с тобой всегда были добрыми подругами.

И замужняя сестра ласково обняла за талию сестру, желающую выйти замуж.

– Он мне вполне нравится.

– И он с тобой как-нибудь объяснялся?

– В некотором роде да. Тсс, вот и он!

И Кросби, выйдя из большой комнаты, присоединился к сестрам у камина.

– Мы сбежали от злого языка леди Джулии, – сказала старшая.

– В жизни не встречал такой женщины, – заметил Кросби.

– Вряд ли таких много, – согласилась Александрина.

Минуту или две они стояли в молчании. Леди Амелия Гейзби раздумывала, должна ли уйти и оставить их вдвоем. Если мистер Кросби намерен жениться на ее сестре, то, безусловно, надо предоставить ему случай выразить такое желание. Однако если Александрина лишь напрасно позорится, то разумней остаться. «Полагаю, она хочет, чтобы я ушла», – сказала себе леди Амелия и, следуя правилу, которым все мы должны руководствоваться в отношениях с ближними, присоединилась к гостям.

– Вы не пройдете со мной в другую комнату? – спросил Кросби.

– Мне кажется, нам и здесь хорошо, – ответила Александрина.

– Однако я хочу с вами поговорить… о важном.

– А здесь вы говорить не можете?

– Не могу. Люди будут ходить туда-сюда.

Леди Александрина ничего больше не сказала, но вышла впереди него в соседнюю большую комнату. Здесь тоже горел свет и сидели человека четыре. Леди Розина в уголке с отдельной свечой читала трактат о конце света. Ее брат Джон спал в кресле, а молодой человек и дама играли в шахматы. Впрочем, места было довольно, чтобы Кросби и Александрина могли разместиться подальше от остальных.

– Итак, мистер Кросби, что вы хотите мне сказать? Однако прежде я, как и обещала, намереваюсь повторить вопрос леди Джулии: когда вы последний раз получали известия от мисс Лили Дейл?

– Жестоко задавать такой вопрос после того, что я уже вам сказал. Вы знаете, что я обещал мисс Дейл жениться на ней.

– Прекрасно, сэр. Я не понимаю, зачем уводить меня сюда, чтобы сказать нечто настолько общеизвестное. С таким глашатаем, как леди Джулия, в этом нет ни малейшей надобности.

– Если вы можете ответить мне лишь в таком тоне, я немедленно умолкну. Говоря вам о моей помолвке, я сказал также, что мое сердце принадлежит другой. Ошибаюсь ли я, полагая, что вы знаете, о ком речь?

– Я не умею читать мысли, мистер Кросби, и не изучала вас так пристально, как ваша приятельница леди Джулия.

– Я люблю вас. Уверен, я мог бы этого не говорить.

– Разумеется, учитывая, что вы помолвлены с мисс Дейл.

– Да, помолвлен, и признаю, что повел себя глупо – хуже, чем глупо, если вы предпочтете сказать так. Вы не можете осуждать меня сильнее, чем я осуждаю себя сам. И все же одно решение я принял. Я не женюсь без любви.

Ах, если бы Лили слышала эти его слова!

– Мисс Дейл заслуживает любых возможных похвал, но я убежден, что не сделаю ее счастливой.

– Отчего вы не подумали об этом до того, как сделать ей предложение? – спросила Александрина, однако в ее тоне не было суровости.

– Должен был подумать, но не вам строго меня осуждать. Будь вы, во время наших последних лондонских встреч, будь вы менее…

– Менее какой?

– Менее непреклонной, – сказал Кросби. – Всего этого, возможно, удалось бы избежать.

Леди Александрина не помнила, чтобы она была непреклонной, однако спорить не стала.

– О да, конечно, это моя вина.

– Я приехал в Оллингтон несчастным и угодил в эту неприятность. Теперь я рассказал вам все. Для меня невозможно жениться на мисс Дейл. Это было бы бесчестно, поскольку мое сердце принадлежит другой. Я сказал вам, кто эта другая. Есть ли у меня надежда на ответ?

– Ответ на что?

– Александрина, станете ли вы моей женой?

Если ее целью было добиться от него прямого предложения руки и сердца, то эта цель, безусловно, была достигнута. И Александрина не боялась, что Кросби поступит с ней, как с Лили Дейл. Она знала свое положение и верила в себя и свою мать. Если сейчас она примет его предложение, то в должный срок станет его женой – что бы ни говорили мисс Дейл и все ее родственники. Тут у нее опасений не было. И все же она не сказала «да» в ту же минуту. Женская натура не давала ей сразу принять желанный трофей.

– Мистер Кросби, как давно вы задавали этот вопрос мисс Дейл?

– Александрина, я рассказал вам все – как обещал. Если вы хотите меня за это наказать…

– И я могу спросить еще об одном. Как скоро вы зададите тот же вопрос какой-нибудь другой девушке?

Кросби повернулся, как будто собрался уйти в гневе, но, пройдя полпути до двери, вернулся.

– Клянусь Богом! – воскликнул он довольно грубо. – Я получу ответ. Уж вам-то меня упрекнуть не в чем. Все, что я сделал дурного, я сделал из-за вас или ради вас. Вы слышали мое предложение.