Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Увязав на санях одеяла, сковороды, кружки, съестные припасы, ружья и депеши, Рольф с Куонебом вышли из Тайкондероги 18 февраля 1813 года и повернули на северо-запад, полагаясь главным образом на компас. Свирепые порывы ветра швыряли им в лицо колючий снег, но они все-таки прошли за первый день тридцать миль. К ночи, однако, разыгрался настоящий буран, в воздухе неслись вихри колючих снежных хлопьев.

Утром они еле выбрались из сугробов, которые намело вокруг, хотя на ночлег они устроились в густой чаще. Поглядывая на компас, разведчики снова пустились в путь, но бешеная пляска снега слепила их, они спотыкались, еле брели и почти не продвигались вперед. Один тащил сани, другой протаптывал дорогу. Часа через три, сменяя Куонеба, Рольф заметил на носу и щеке своего друга большое серое пятно.

– Куонеб, ты отморозил щеку! – воскликнул он.

– Ты тоже, – ответил индеец.

Тут друзья свернули в ложбину, которая привела их в ельник, устроили привал, справились с компасом и убедились, что он сильно разошелся с ними в определении правильного направления. Бороться с бураном было явно бессмысленно. Растерев лицо сухим снегом, они устроились у костра.

Ни один хороший разведчик нарочно трудностей не ищет, избегая ненужной траты сил, приберегая их на случай необходимости. Убедившись, что им придется оставаться в ельнике не меньше суток, Куонеб с Рольфом постарались устроиться как можно удобнее. Лыжами они выкопали в сугробе круг шагов десять в поперечнике, насыпав по краю снежный вал общей высотой футов в пять. Затем нарубили побольше мелких елок и уложили их между стволами деревьев у края кольца, так что их убежище окружили стены густого лапника высотой в десять футов, почти сходившиеся вверху и разделенные какими-то пятью футами.

Сухих еловых поленьев у них было хоть отбавляй, и, расположившись на пышном ложе из веток бальзамической пихты, укутанные в одеяла, друзья чувствовали себя как нельзя лучше. Куонеб мирно курил, Рольф зашивал прореху в меховой куртке, посвистывал ветер, и в потрескивание горящих полешек то и дело вплеталось шипение ледяных игл, которые буран швырял на раскаленные угли.

Эту однообразную, убаюкивающую мелодию вдруг нарушил хруст снега под чьей-то ногой. Рольф потянулся за ружьем, еловая стена затряслась, и на них скатился снежный ком, который тут же превратился в Скукума, который хвостом, лапами и всем телом принялся выражать восторг от воссоединения с теми, кого любил. Они оставили песика в надежных руках, но согласия у него не спросили! Задавать вопрос: «Что же нам с ним теперь делать?» – было бессмысленно. Скукум все решил за них, а каким образом – этого он так и не объяснил.

Прав был тот первый мудрец, который заметил, что ждать – самый тяжкий труд. Но утром ветер ослабел. Минутами даже наступало полное затишье. И наконец совсем развиднелось.

Куонеб выбрался на завал оглядеться и объявил:

– Ак! Можно идти.

Тучи расходились, все чаще проглядывало солнце, но ветер продолжал налетать бешеными порывами, мороз крепчал, и снег все еще сыпался. Бедняге Скукуму приходилось хуже, чем людям. Они-то шли на лыжах! Но он держался молодцом и бодро трусил за ними. Будь он способен на философские размышления, то, возможно, сказал бы: «Отличная погода! Тут уж блохи не разгуляются!»

День прошел без происшествий, только холод оставался лютым, и оба опять обморозили щеки, чаще повернутые к северу. На ночь они удобно устроились в нише под скалистым выступом. Утром вновь разыгрался буран, но задерживаться разведчики больше не хотели и пошли дальше, определяя путь главным образом по направлению ветра. Дул он с северо-запада, и, пока его жгуче-ледяной бурав сверлил их правые щеки, они знали, что не сбились с дороги.

С каким облегчением друзья устроились вечером на ночлег и оттерли окостеневшие лица! А на утренней заре – снова вперед. За ночь ветер как будто утих, но вскоре им навстречу побежали снежные волны, воздух наполнила колючая пыль, и они уже ничего не видели дальше пятидесяти шагов и перед собой, и сзади, и справа, и слева.

И до чего же они замешкались! В Огденсберг им следовало прийти на четвертый день, но до него было еще далеко. А как далеко, они не знали: ведь за все это время они не вышли ни к одной ферме, не встретили ни единого человека.

Глава 69

Огденсберг

Буран бушевал и на следующий день, но вдруг Скукум дал недвусмысленно понять, что он что-то чует.

Всегда полезно выяснить, почему ваша собака заволновалась. И Куонеб внимательно посмотрел на Скукума. Мудрый песик энергично нюхал ветер, задирая голову! Он не прижимал нос к снегу, загривок у него не щетинился, и шерсть на темном пятне, которое обязательно бывает у хвоста всех серых или золотистых собак, не вздыбилась.

– Скукум унюхал дым, – заключил индеец.

Рольф вопросительно махнул рукой туда, откуда дул ветер, и Куонеб кивнул. Следовало выяснить, кто развел огонь, дымом которого повеяло на них.

До пограничной реки Святого Лаврентия было рукой подать, и поблизости мог устроить бивак небольшой вражеский отряд. Правда, не исключалось, что это были свои, а вероятнее всего, дым поднимался из трубы какого-нибудь поселенца, и разведчики повернули туда, надеясь получить необходимые сведения.

Теперь ветер дул им не в правую щеку, а в лоб. Рольф все ускорял и ускорял шаги и скоро далеко опередил Куонеба, однако следя, чтобы индеец не потерял его из виду. Через милю дорога пошла под уклон, лес стал гуще, ветер слабее, и летящий снег уже не так слепил глаза. Тут Рольф наткнулся на вьющуюся между деревьев длинную выемку с твердым снегом на дне. Это, как он рассчитывал, была занесенная бураном утоптанная тропа к жилью, которое учуял Скукум.

Он обернулся и сделал знак Куонебу, чтобы тот остался его ждать, и осторожно пошел по тропе. Минут через двадцать лес заметно поредел, и еще через минуту Рольф увидел расчищенный берег широкой реки, лесопильню, а вокруг нее обычное скопление хижин, навесов и штабелей бревен.

Но почему никто не работает? Рольфа это обеспокоило, но затем он сообразил, что день воскресный, и, направившись к ближайшей хижине, смело спросил хозяина, назвавшись охотником и объяснив, что заблудился в буране.

– А кто ты такой будешь?

– Траппер.

– И куда идешь?

– Мне бы до города добраться. Который тут поближе?

– Хочешь, в Александрия-Бей иди, хочешь, в Огденсберг.