Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Дополнительным испытанием оказался ледяной панцирь. От неудачи ползущего через речку охотника спасли лишь вмерзшие в лед бревна и коряги – его распростертое тело мало от них отличалось.

Внимательно следя за движениями головы и хвоста, Куонеб, отчаянно напрягаясь, быстро продвигался вперед, пока голова оленя была опущена, но стоило хвосту дернуться, как индеец превращался в неподвижный древесный ствол.

Но вот речка осталась позади. Теперь оленю легче было учуять человека, чем увидеть, и Куонеб то и дело косился на струю дыма над хижиной, проверяя, куда дует ветер.

Расстояние между ним и добычей сократилось до пятидесяти шагов, а олень все еще шарил мордой по земле и с удовольствием пережевывал ягоды клюквы, кое-где алевшие над замерзшими кочками. Но при этом он постепенно отходил к опушке. Однако сухие травы тут поднимались выше человеческих колен, и Куонеб пополз чуть быстрее.

Тут олень обнаружил целый ковер ягод и опустился на колени, чтобы лишний раз не нагибаться. И прежде чем хвост предупредительно дернулся, Куонеб успел проползти шагов десять. Но после столь долгого перерыва олень оглядывался особенно внимательно, а затем отошел ближе к лесу, и индеец потерял все выигранное преимущество. Олень же кружил по ягоднику и вот-вот мог оказаться с подветренной стороны от охотника.

Но тут он опустил голову, и Куонеб отполз на десяток шагов, чтобы ветер его не выдал. Внезапно олень вскинул голову и широко раздул ноздри, словно ветер все-таки принес ему предупреждение. Но затем, не увидев ни вблизи, ни вдали ничего подозрительного, успокоился и снова начал щипать ягоды, а Куонеб подполз на прежнее расстояние.

Олень теперь добрался до кустарника, и вновь осыпанная ягодами плеть соблазнила его опуститься на колени, чтобы легче было просовывать морду под ветками. Куонеб стремительно скользнул вперед и, когда между ним и добычей осталось двадцать пять шагов – предел убойной силы его стрел, – приподнялся на колено и натянул можжевеловый лук.

Рольф увидел, как олень взвился в воздух и огромными прыжками понесся к лесу, и его захлестнула волна разочарования. Но Куонеб встал, поднял руку и испустил торжествующий клич. Индеец знал, что прыжки эти были неестественно высокими. И правда, у самой опушки олень упал… потом поднялся было на ноги… снова упал и уже больше не шевелился. Стрела пронзила его сердце.

Рольф подбежал к другу и, весь сияя от гордости за него, хлопнул его по спине.

– Вот уж не подумал бы! – восклицал он. – Такой охоты я в жизни не видел! Нет, ты колдун!

Индеец ответил негромко, с легкой улыбкой:

– Хо! Так я снял одиннадцать английских часовых на войне. Мне дали медаль с головой Вашингтона.

– Неужели? Так почему я про это ничего не знаю? Где она?

Лицо Куонеба помрачнело:

– Я бросил ее вслед кораблю, который украл мою Гамовини.

Глава 67

Рольф знакомится с канадцем

Зима была полна событий, но почти все они повторяли то, что Рольфу с Куонебом довелось испытать год назад. Но случилось и кое-что новое, заслуживающее места на этих страницах и запечатлевшееся в памяти Рольфа.

Одно такое событие произошло вскоре после того, как ударили первые морозы. Осень выдалась сухая, и многие заводи и озерца пересохли, что вынудило сотни ондатр искать себе новое жилье.

Когда Рольф в первый раз наткнулся на одного из этих злополучных переселенцев, он азартно пустился в погоню, но тут заметил, что впереди поспешает еще одна ондатра, а перед ней – третья. Это только подлило масла в огонь. Еще несколько секунд, и Рольф их нагнал. Но тут его ждал сюрприз. Увидев, что бегством им не спастись, ондатры в исступленном отчаянии повернулись и скопом ринулись на общего врага.

Через первую Рольф перескочил, но вторая подпрыгнула, вцепилась ему в штанину и повисла на ней. Третья бросилась ему на ступню и прокусила мокасин. Тут подоспела первая и принялась терзать другую его ногу крохотными лапками и мощными зубами.

Куонеб захохотал, удерживая Скукума, – песик рвался в бой.

– Ак! Хорошо сражаются! Мускваши – отважные воины! Хо, Скукум, полно тебе за него вступаться! Так он никогда не научится ходить по лесу один!

Тут третья ондатра оставила мокасин и впилась Рольфу в лодыжку.

– Ак! Это было хорошо! – поддержал ее индеец.

Конец, разумеется, мог быть только один, и он не замедлил наступить. Точным пинком Рольф разделался с одной ондатрой, вторая, схваченная за хвост, взлетела в воздух и ударилась о древесный ствол, третью он придавил ногой, чем сражение и завершилось. Рольф мог похвастать тремя трофеями и пятью ранами. Куонеб вдосталь повеселился, а Скукум повизгивал от разочарования.

– Надо нарисовать этот бой на нашем вигваме, – сказал Куонеб. – Трое доблестных воинов напали на одного бесстрашного богатыря. Они были великими храбрецами, но он был Нибовака и очень могуч. Он сразил их, как Хуракан, Птица Гром, сокрушает обугленные сосны, которые пожар оставил на вершине холма у самого неба. А теперь ты должен съесть их сердца, потому что это были храбрецы. Мой отец говорил, что сердце сражающегося мускваша – сильное колдовство. Ибо он ищет мира, пока можно, но потом бросается в бой без страха.

Дня три спустя охотники заметили вдалеке лисицу и, решив подшутить над Скукумом, пустили его по следу. Песик умчался, заливаясь радостным лаем, а люди устроились отдохнуть, предвидя, что Скукум приплетется назад через час, уныло высунув язык. Но, против ожидания, им тут же довелось полюбоваться настоящей лисьей травлей: рыжий зверь теперь бежал по снегу в их сторону, а за ним в каких-то двадцати шагах несся их неутомимый четвероногий товарищ.

Более того, в ближайшей же чаще Скукум догнал лису, свирепо ее встряхнул, приволок к ним и положил у ног Куонеба. Впрочем, великолепие этой победы несколько померкло, когда при ближайшем рассмотрении выяснилось, что лисица доживала свои последние дни. В неосторожную минуту она попыталась схватить дикобраза и жестоко за это поплатилась. Ее пасть, губы, морда, шея и ноги щетинились иглами. Она совсем исхудала, и Скукум избавил ее от лишних мук.

Но затем при очередном обходе ловушек случилось событие поважнее. Как-то в январе, когда они по глубокому снегу направлялись к реке Ракетт и остановились переночевать в поставленной на полпути хижинке, в сумерках их удивил вызывающий лай Скукума, на который отозвался человеческий голос, а затем они увидели невысокого черноусого мужчину. Он дружески поднял руку, и они пригласили его войти.

Выяснилось, что он