Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

class="p1">– Это я вам покажу. Надо хорошенько умыться и побриться. А одежда не так уж и важна, была бы чистой. Придите точно к семи, и помните: все вам будут рады. Ну а всякие светские штучки – следите за мной и делайте то же.

И вот в семь часов по ступеням губернаторской резиденции среди других гостей поднялись высокий, стройный юноша, невозмутимо-спокойный индеец и золотистый пес с острыми настороженными ушами.

Молодой адвокат, окруженный друзьями, на всякий случай ждал их у дверей. Высокий, румяный, он выглядел настоящим красавцем в щеголеватом мундире капитана американской армии. Как все это было не похоже на уединение хижины над лесным озером!

Дворецкого, который попробовал было увести Скукума, от увечья спасло только своевременное вмешательство Куонеба и Вана, и, когда гости сели за стол, сей неукротимый четвероногий сын лесов устроился под стулом Куонеба и порыкивал всякий раз, когда обтянутая шелковым чулком нога лакея переступала невидимую границу.

Говорил за столом главным образом молодой адвокат, хотя общество украшал своим присутствием чванливый генерал. Раза два губернатор и его супруга обращались с вопросом к Рольфу, и бедняга, весь малиновый, вынужден был отвечать так, чтобы его слышали все. Впрочем, он знал, что хочет сказать, и умел вовремя замолчать, а потому выдержал это испытание с честью.

Пиршество, казалось, длилось много часов, бесчисленные яства сменяли одно другое, но потом произошло что-то непонятное. Хозяйка дома встала, а за ней все дамы, и удалилась во главе их в гостиную. Двери в столовую закрыли, и мужчины пересели поближе к губернатору.

Ван остался сидеть рядом с Рольфом. Он объяснил:

– Вот еще один светский обычай, возникший по давно исчезнувшей причине. Лет сто назад на парадных обедах мужчины имели обыкновение напиваться мертвецки, так что слуги выносили их из-за стола. Дамы предпочитали этого не видеть и удалялись заранее, чтобы заодно и не стеснять мужчин. Сейчас напиваться пьяными в гостях считается верхом неприличия, но обычай сохраняется. Тем более что мужчины могут покурить, а дамы тем временем беседуют о своем, для нас неинтересном. Как видите, и это не так уж глупо!

Рольф от души с ним согласился. В присутствии дам за столом царила атмосфера слащавой учтивости, а разговор ограничивался веселой болтовней Вана и его приятелей с бойкими барышнями, к которой присоединялся и галантный генерал. Но теперь беседа приобрела серьезный оборот.

– Дольше мы терпеть не можем! – сказал губернатор, когда кто-то упомянул, как английский военный фрегат остановил американское торговое судно и насильственно забрал с него половину команды под предлогом, будто это переодетые английские дезертиры. – Три года таких бесчинств! Мы обязаны дать отпор, пусть даже это означает войну.

– Нью-Джерси решительно против войны, – заметил конгрессмен из этого штата.

– А Нью-Джерси всегда против всего, чего требует благо нации, сэр, – хриплым голосом объявил краснолицый толстый майор, имевший привычку добавлять «сэр» к каждой фразе.

– И Коннектикут тоже! – подхватил кто-то. – Ах, посмотрите на наше ничем не защищенное побережье и портовые города!

– Нью-Йорк рискует больше, – возразил губернатор. – Наши порты все на Гудзоне, а за спиной у нас Канада.

– К счастью, сэр, Пенсильвания, Мэриленд и Запад не забыли славного прошлого. Я одного прошу – возможности показать, на что мы способны, сэр! Я соскучился по запаху пороха.

– Насколько мне известно, президент Мэдисон заявил протест, и уже не первый, а через три месяца, вопреки настояниям Нью-Джерси и Коннектикута, пошлет Великобритании ультиматум. Он полагает, что у англичан хватает дел по горло с Наполеоном и его союзниками, так что на войну они не рискнут замахнуться.

– Я на это дело вот как смотрю, – сказал Сай Силванн. – Англичанам от всех наших протестов ни жарко ни холодно. А у нас каждый год по двадцать пять судов гибнет, потому что «дружеская держава» сняла с них в открытом море чуть не всю команду. По мне, лучше уж открытая война. Больше толку.

– Ваш дом и все ваше имущество в трехстах милях от побережья! Хорошо вам говорить! – огрызнулся житель Манхэттена.

– Что верно, то верно. Возле самой Канады!

Тут губернатор встал, мужчины присоединились к дамам в гостиной, и беседа приняла другой оборот, утратив всякий интерес для тех, кого светский щебет оставлял равнодушным. Рольф и Куонеб теперь испытывали то же удовольствие, какое было уделом Скукума весь вечер.

Глава 65

Чомги и поющая мышь

Куонеб ломал голову над тем, что «в своем племени» молодой Ван Кортленд, как ни странно, пользуется почетом.

– Значит, он мудрый советчик, – решил индеец в конце концов. – Драться ведь он не умеет, а на охоте дурак.

Перед отъездом они еще раз увиделись с губернатором и его сыном. Рольф получил обещанные полтораста долларов вместе с сердечной благодарностью всей семьи и ему, и его товарищу. Обоим им преподнесли по охотничьему ножу, такому же, как у Вана, только поменьше.

– Хо! – сказал Куонеб, беря подарок, и добавил: – Может, он вытаскивается, когда нужен. – Хо! Это хорошо, – добавил он, взглянув на острое лезвие.

– Рольф, – сказал адвокат, – в будущем году я хочу пожить у вас с тремя товарищами. Платить будем каждый столько же за месяц. Ну как?

– Отлично, – ответил Рольф. – Мы приедем за вами в августе. Только не забудьте взять гитару и очки!

– Да, кстати, а вы сумеете добраться в каноэ по Шамплейну до Канады? – спросил губернатор.

– Куонеб сумеет.

– Вы согласитесь стать разведчиками в этих краях?

Индеец кивнул.

– Если начнется война, вы нам оба понадобитесь, так что будьте наготове.

И вновь каноэ поплыло на север с Куонебом на корме и Скукумом на носу.

Не прошло и недели, как друзья добрались до своего озера, – и вовремя. Листья уже облетели, и на речке им пришлось проламывать лед.

Два последних месяца подсказали Рольфу много новых планов. Нет, оставаться траппером до конца своих дней он не хотел. Хорошо бы посмотреть Нью-Йорк и обдумать будущее. А для этого нужны деньги. Они с Куонебом обходят сто миль ловушек. Но есть люди, которые и в одиночку ставят ловушек вдвое больше. До морозов им следует проложить еще две линии: одну к Гудзону, но выше по течению от Орлиного Гнезда, а другую на север по Блу-Маунтин, к реке Ракетт.

Это был тяжелый труд, и, когда они вернулись в хижину, дрозды