Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

француз из Лаколя и несколько лет добывал пушнину в этих местах. Надвигающаяся война между Канадой и Штатами напугала его товарищей, и на этот раз он отправился сюда один – предприятие всегда опасное. Мехов он успел добыть немало, и отличных, но упал на льду, расшибся и совсем обессилел. На лыжах ходить еще может, но вот тюк поднять мочи не хватает, а на себе тащить – так и подавно. Он уже давно знал, что южнее у него появились соседи, а теперь вот увидел дым костра и пришел спросить, не купят ли они его пушнину.

Куонеб покачал головой, но Рольф сказал:

– Мы придем посмотреть ее.

Утром они за два часа добрались до хижины француза. Он разложил перед ними меха: несколько выдр, много соболей, рыси, тридцать с лишним бобров – и все за двести долларов. В Лайонс-Фолс за такие шкуры можно получить вдвое больше. Рольф понял, что сделка обещает быть выгодной, и шепнул Куонебу:

– Мы за них четыреста выручим. Как по-твоему?

– Ак! Ты – Нибовака, – последовал невозмутимый ответ.

– Мы согласны, но только надо договориться об уплате. С собой у меня денег нет, а в хижине только-только двести долларов наберется.

– Табак и припасы у вас есть?

– Да, много.

– Ты можешь их сюда принести? Так?

Рольф помолчал, глядя в пол, потом посмотрел французу прямо в глаза:

– А ты согласишься, чтобы я взял половину шкур с собой сейчас? Когда я вернусь с деньгами, заберу остальное.

Француз ответил ему недоуменным взглядом, но потом воскликнул:

– Parbleu![35] У тебя хорошее лицо. Бери их. По-моему, ты парень честный.

И Рольф забрал с собой половину мехов, а через четыре дня вернулся и отдал обрадованному французу сто пятьдесят долларов, полученные от Ван Кортленда, и еще мелкие бумажки, всего сто девяносто пять долларов, а остальное возместил табаком, чаем и другими припасами, сколько попросил француз, который оказался очень приятным человеком. Они с Рольфом прониклись взаимной симпатией и, пожимая друг другу руки на прощание, оба выразили надежду на скорую и более счастливую встречу.

Франсуа Лаколь повернулся и, стиснув зубы, зашагал по снегу домой – пройти ему предстояло без малого сто миль, – а Рольф направился на юг, к хижине, с выгодно приобретенными мехами, которые, как показало будущее, не только в некотором отношении определили его дальнейшую жизнь, но в одном случае, пусть косвенно, спасли ее.

Глава 68

Война

Кончился 1812 год. В разгар лета президент Мэдисон объявил войну Великобритании, не желая долее мириться с высокомерным попранием достоинства молодой нации и прав ее граждан. Но и сам он был не очень хорошим главой для воюющей страны, и советники его окружали не очень хорошие, а потому его маленькая героическая армия под командованием не очень хороших генералов терпела одно поражение за другим.

Потеря форта Макино, Чикаго, Детройта, Бранстауна и полный разгром американских войск под Квинстауном далеко не искупались победой при Ниагаре и успешной обороной Огденсберга.

Рольф и Куонеб приехали в Олбени, как обещали, но покинули столицу штата не проводниками четырех молодых любителей охоты, пожелавших пожить первобытной жизнью, а разведчиками американской армии. И первым их поручением было доставить депеши в Платтсбург.

На легком надежном каноэ, почти без припасов, Рольф и Куонеб добрались до Тайкондероги за два дня и там возобновили знакомство с генералом Хэмптоном, который проводил дни в бестолковых хлопотах и заставлял своих солдат возводить бесполезные земляные укрепления, точно в ожидании жестокой осады. Он вызвал Рольфа к себе и вручил ему свои депеши для полковника Пайка в Платтсбурге.

Рольф взял бумаги, выслушал, куда обязан их доставить, и тут же совершил непростительную ошибку.

– Извините, сэр, – начал он, – но если я встречу…

– Молодой человек! – сурово оборвал его генерал. – Я не желаю слушать ваши «если» и «но». Вам отдан приказ отправляться. А всякие «но» и «если» – это ваше дело. За то вы и получаете плату!

Рольф поклонился и вышел, щеки у него горели. С какой, собственно, стати генерал его так распек? Но потом юноша успокоился и навсегда запомнил этот урок, особенно после того, как услышал от Сая Силванна следующее истолкование: «На почтовом тракте и глупый мерин с пути не собьется, но только человек с головой вовремя на гору полезет, в реке поплывет, на лодке переправится, кувырком скатится, пробежит, спрячется, напролом пойдет, замок взломает, окольный путь выберет вместо прямого, улепетнет, коли понадобится, в драку вступит, ежели нужно, – и все за один-единый денек!»

Рольф отправился дальше на север с хвастливыми (или, как считал сам генерал, обнадеживающими) заверениями Хэмптона, что он сотрет в порошок любого врага, который посмеет осквернить воды озера Шамплейн своим присутствием.

Вот тогда-то Рольф и услышал от Куонеба подробности о его поездке на реку Сент-Риджис. Выяснилось, что радость от встречи с горсткой соплеменников и возможности поговорить на родном языке была омрачена соседством большого числа его исконных врагов, мохоков. Разговоры шли о том, что вот-вот начнется война между англичанами и янки. Мохоки объявили, что намерены сражаться за англичан, и это послужило достаточной причиной, чтобы Куонеб, синава, остался на стороне американцев. Сент-Риджис он покинул с твердым намерением больше туда не возвращаться.

В Платтсбурге Рольф и Куонеб встретились еще с одним знакомым по Олбени – генералом Уилкинсоном, который вручил им депеши для доставки в столицу штата, куда они и вернулись, потратив на все путешествие восемь дней.

До конца 1812 года Рольф только и делал, что возил депеши по озеру Шамплейн то туда, то сюда. И в 1813 году американцами продолжали командовать генералы Уилкинсон и Хэмптон, чья полная непригодность с каждым днем становилась все более очевидной.

Рольфу исполнилось восемнадцать. Росту в нем теперь было шесть с лишним футов, и он успел заслужить репутацию опытного разведчика и курьера.

В январе он доставил письма генерала Хэмптона из Тайкондероги в Сакетс-Харбор и вернулся через восемь дней, проделав без малого трехсотмильный путь, чем и прославился. Но вести он доставил самые печальные: подробности полного поражения и взятия в плен американской армии при Френчтауне.

Не успел он передохнуть, как его послали на лыжах в Огденсберг с ободряющим письмом. Однако морозы заметно усилились, и ночевать в снегу, завернувшись в одно одеяло, становилось опасно, а потому Летучий Киттеринг, как его прозвали, взял с собой сани и добился, чтобы с ним отправили Куонеба. Скукума передали в