Суоми в огне - Ульяс Карлович Викстрем

— Проснись же, Аукусти.

Карпакко встрепенулся и непонимающе заморгал глазами.

— Что? Что случилось?

— Чья сейчас очередь быть на карауле?

— Хейнонена, кажется...

— А почему его там нет?

— Должен быть.

— Нет же, я говорю.

Тут Карпакко вскочил на ноги, подтянул брюки и выругался:

— Ну, перкеле! Куда же он делся?

Разыскав среди спящих похрапывавшего Хейнонена, он растолкал его. Тот сонно пробормотал что-то в ответ на ругань Карпакко. Но Аукусти не унимался, и Хейнонен поднял голову, протирая глаза:

— На минутку зашел... погреться... И заснул. Да кто там придет к нам?..

— А ты откуда знаешь?

— В других ротах тоже никаких часовых нет. Только у нас выставляют... и совсем зря...

Хейнонену все же пришлось покинуть теплый ночлег. Взглянув на часы, Карпакко повелительно напутствовал:

— Будешь нести караул до самого утра.

Утром снова направились к тем сараям, где пристреливались весь вчерашний день. Вечером усталые возвращались обратно. Только в двух местах красногвардейцы выставили часовых — наблюдать за дорогой. Это был уже шестой день в Хилккала.

Начиналась вьюга. Пронзительно посвистывал ветер.

— Знаешь, Юкка, я не пойду больше в тот дом, где мы ночевали, — сказал Ялонену Анстэн, когда они подошли к деревне.

— Почему?

— Да баба нам злая попалась.

— Тогда пошли к нам, у нас места хватит.

Красногвардейцы зашли в дом, и Карпакко сразу же занял свое место в качалке. Анстэну он сказал, махнув рукой на одну из двух деревянных кроватей:

— Ложись сюда. Ничего с ней не случится. А Юкка ляжет на другую кровать. Вы постарше нас, а мы себе место всегда найдем.

Но Анстэн не осмелился лечь в чужую постель. Составив вместе несколько стульев, он устроился на них возле печки.

Молодая хозяйка рано утром была уже на ногах. Она подоила коров, напоила и накормила их. Потом снова заперлась в своей комнате. О девушке только и знали, что звать ее Илона. Утром она подолгу стояла у окна и сквозь легкую занавеску наблюдала, как красные строились во дворе и выходили на дорогу.

Тойво и Ману не ушли сегодня вместе с другими. Их оставили кашеварить. В роту было обещано прислать походную кухню, но обещаниями людей не прокормишь. Поэтому ребят оставили кухарничать.

— Ты варить умеешь? — спросил Юкка у Тойво.

— Приходилось иногда... Картошку... ржаную заваруху... похлебку...

— А соусы со свиным салом ты готовишь? — спросил Фингерус.

— Ну, еще бы!

— А я бы и этого не сумел сварганить. Даже не знаю, что сперва кладут — муку или сало.

Тойво усмехнулся и стал объяснять.

— Если бы вы еще каких-нибудь кексов напекли...

Это было уже слишком. Тойво нахмурился и сердито сказал:

— Лично я никаких кексов печь не умею.

— Приготовить хороший обед не менее важно, чем стрелять наугад, как мы. Палим в сторону леса. А сами даже не знаем, есть там лахтари или нет.

— А ты бы сначала сходил посмотреть, а потом и стрелял бы, — поддел его Анстэн.

— Да надо бы сбегать, — согласился Аки. — Вчера я уже кричал во всю глотку, есть ли там кто в лесу или нет. Но никто ничего не ответил.

Когда все ушли, парни еще долго топтались во дворе, раздумывая, с чего им начать.

Тойво немного почитал книгу, рассказал о чем-то Ману. Потом ребята горячо взялись за дело. Скоро плита накалилась докрасна, а у парней разрумянились щеки. За работой они и не заметили, как Илона вышла из своей комнатки и, остановившись на лестнице, наблюдает за ними.

— Не смогу ли я вам чем-нибудь помочь?

Парни молчали, и тогда девушка достала из стенного шкафа фартуки и протянула их ребятам.

— Возьмите, а то одежду испачкаете. Да и вообще лучше...

Илона усмехнулась застенчивой, доброй улыбкой. Лицо у нее самое обычное, а глаза большие и ласковые. На ней была красивая широкая юбка из добротной клетчатой шерсти.

Девушка принялась помогать ребятам. Вместе с Ману они сходили в погреб и принесли по большому кувшину молока. Вечером бойцов ждал хороший обед. На столе было вдоволь молока и хлеба. Картошка и мясной соус стояли на горячей плите.

— Знали мы, кого поварами оставить, — добродушно посмеивались довольные красногвардейцы.

— Да у них тут хорошая помощница, — сказал кто-то за столом, когда Илона спустилась за чем-то вниз и подошла к плите.

— Да-а, уж нам бы ни за что не найти такой служанки, — засмеялся Фингерус.

— А я не служанка, — сухо ответила девушка. — Могу и не помогать. — И, гордо тряхнув головой, она прошла мимо стола и стала подыматься к себе. На лестнице она все же обернулась и посмотрела на ребят. Тойво кивнул ей в ответ, зато Ману даже не поднял головы от тарелки. Парни покраснели, им было неловко за своих товарищей...

Если Аки Фингерус брался за дело, он быстро и будто шутя выполнял даже самые трудные работы. При этом он постоянно жевал свою излюбленную корку хлеба.

Назавтра Аки был на ногах раньше всех. Все еще спали, когда он принес полные ведра воды, в которых тоненько звенели льдинки. Потом сходил в сарай за дровами и, с шумом швырнув на пол перед плитой огромную охапку поленьев, нарочито громко, произнес:

— Так-то, конечно, дивья воевать... Вы тут спите — дымок столбом, а моя мельница уже с самого утра крутится.

Фингерус нарочно гремел чайниками и котелками, переставляя их на плите с места на место. Ему хотелось доказать ребятам, что варить каждый сумеет. И очень скоро в плите весело затрещал огонь.

— Оно и слышно, что твоя мельница завертелась.

Это проговорил Анстэн. Взлохмаченный со сна, он сидел возле печки и курил.

Между Фингерусом и Анстэном постоянно шла маленькая словесная «война». Анстэн, на правах старшего, считал себя идейным наставником и даже советчиком Ялонена. Как-никак он прочитал книг больше, чем все остальные в их роте. Аки в общем-то не возражал против этого, но все же частенько подтрунивал над стариком.

— Я привык хозяйничать, — говорил Аки, возясь у плиты. — У меня жена и полный дом ребятишек. Здесь-то что, а вот как дома надо мной командуют... Сбегай за булками да по пути вынеси помои, потом наколи дровишек да развесь заодно пеленки... Здесь, на