Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

протискаться вся эта масса в этот темный туннель. Но еще больше дивишься тому, что ни один из всей многотысячной толпы китайцев, теснящихся у ворот столицы вообще столь враждебного европейцам государства, не проявляет при обыкновенных обстоятельствах ни тени вражды к проезжему иностранцу. Мы попадаем в самую гущу толпы, и все предупредительно очищают нам дорогу, в то же время угощая толчками и пинками друг друга. Стража у ворот не требует у нас никакого паспорта, и мы без всяких помех проходим через мрачный туннель ворот в город. А пусть бы несколько китайцев показались в предместье одной из европейских столиц – то-то бы чернь окружила, стеснила, измучила их своим любопытством!

Триумфальные ворота в Пекине

Пекин – один из древнейших городов на свете. В китайских летописях он упоминается под именем Цзи еще в XII веке до Р. X., но только Хубилай-хан, внук великого Чингисхана, дал городу его нынешние размеры и устройство. Марко Поло описал Пекин под именем Хан-балыка. Название Пекин или, по северному произношению, Бэй-цзин (северная резиденция) было присвоено городу лишь в 1409 г., когда он был сделан столицей Китайского царства. Сами китайцы называют Пекин попросту Цзин-чэн, т. е. столица, а на китайских картах он именуется Шунь-тянь-фу. Окружающие его мощные стены и башни возведены в первой половине XV века. Столетием позже Пекин был взят победоносными маньчжурами, которые укрепились в его северной части, причем предводитель их и основатель нынешней династии занял древние дворцы монгольских ханов, китайцев же изгнали в южную часть города.

Разочарование путешественника начинается с первых же шагов и, чем дальше, тем становится сильнее. Да где же самый город? Огромные пустыри, покрытые пылью и болотами, кое-где жалкие домишки, ни улиц, ни дворцов, ни пагод – совсем, как в древней столице Китая, Нанкине! Лишь после долгой, утомительной езды по невозможной дороге достигаешь, наконец, лабиринта грязных, застроенных низенькими жалкими домишками улиц, в которых кишит такой же жалкий, грязный люд. Это китайский город. Не лучше и в маньчжурском городе, отделенном от китайского второй внутренней стеной. Наконец, мы в улице Посольств, но догадаться об этом можно лишь по флагам, развевающимся над низенькими входными воротами. В этой улице помещается единственный отель столицы, который, однако, едва ли удовлетворяет и самым скромным требованием по части удобств и комфорта. И эти грязные, вонючие улицы, эти жалкие стены, жалкие лавчонки составляют Пекин? Неужели же в городе нет кварталов получше, с дворцами, красивыми кумирнями, чистыми улицами и площадями!

И в Пекине, как в других китайских городах, замечательнейшим сооружением является огромная городская стена, которой мы дивились еще при въезде. Да, по части величины и мощности городских стен китайцев никто еще не превзошел! Стены Пекина охватывают у подошвы отрогов монгольских гор пространство приблизительно в шестьдесят пять квадратных километров, т. е. почти равняющееся площади Берлина, но так как население его почти втрое меньше берлинского, то понятно, что в Пекине столько огромных пустырей, которые скорее наводят вас на мысль о пустынях Монголии, нежели о столице Китайского царства. Лишь середина этого огромного прямоугольника занята настоящими городскими кварталами, улицами и домами.

Самое замечательное в этих улицах – их правильное расположение. Я знаю немного городов и в Старом и в Новом Свете, которые были бы так распланированы, словно по циркулю, как Пекин. Наши старинные города представляют, напротив, настоящую путаницу извилистых, узких переулков, словно строители этих городов с намерением избегали проводить улицы по прямым линиям. Даже новейшие американские города, создаваемые в прериях по плану шахматных досок, не отличаются такой соразмерностью отдельных частей, как Пекин, этот древнейший город. Маньчжурский город представляет почти правильный четырехугольник, к которому с юга примыкает второй, столь же правильный четырехугольник – китайский город, и оба пересечены правильно перекрещивающимися, словно клетки на шахматной доске, улицами; только в маньчжурском городе они шире, чем в китайском; это настоящие проспекты, шириною до 30 метров.

Улица в Пекине

Замечательно также, что маньчжурский город отделен от китайского как бы крепостной стеной. В старину китайцы оградили весь Пекин огромной стеной от татар-маньчжур, а теперь в самой столице Китая маньчжуры отгородились стеной от китайцев!

Правильная уличная сеть маньчжурского города, бесспорно, красивейшего из двух, обрывается, однако, самым странным образом. Наверно, все видели коробочки японского изделия, открыв которые найдешь внутри вторую поменьше, в этой второй третью и т. д. Подобным же образом внутри маньчжурского города находится второй, обнесенный стенами, идущими параллельно стенам первого, – это так называемый Императорский город, внутри же его находится еще третий, тоже окруженный стенами, Пурпурный город – недоступная ни для европейцев, ни для китайцев резиденция императора и его двора. Все эти три окруженных стенами города вложены один в другой, словно коробочки, а к самому большому и крайнему из них примыкает сообщающийся с ним посредством ворот в стене китайский город.

Жилища принцев, мандаринов и генералов, а также ямэни различных ведомств представляют каждое в отдельности подобные же коробочки, вложенные одна в другую. Мы, европейцы, обращаем наши жилища к улице фасадом, которому придаем возможно красивый, нарядный и внушительный вид, строя самые дома в несколько этажей, с башенками, вышками и балконами; в Пекине же, как и вообще во всем Китае, видим как раз обратное. В маньчжурском городе по обеим сторонам широких, пыльных, сжигаемых солнцем проспектов тянутся низенькие серые стены, прерываемые лишь время от времени выступами ворот с черепичными крышами, под которыми вызолоченными иероглифами отмечено наименование какого-нибудь присутственного места. От самых зданий видны самое большее причудливо изогнутые, крытые голубой или зеленой глазурованной черепицей крыши, торчащие из-за стен. В китайском городе иначе. Там улицы живописнее, оживленнее, так как все движение сосредоточивается на небольшом узком пространстве: нижние этажи домов заняты лавками различных сортов, перед которыми стоят еще ряды лотков, выдвигающихся чуть не до середины улицы, и между этими-то двумя рядами и снуют тысячные толпы длиннокосых. Лишь в этой части Пекина европеец и видит подобные же движение и жизнь, как в других главных городах Китая, в Кантоне, Ханькоу, Тяньцзине и проч.

Улица посольств в Пекине

В то время как в наших странах столицы отличаются особенной чистотой и порядком, в Китае наоборот. Едва ли какой другой из крупных городов Срединного царства так запущен, загрязнен нечистотами, как Пекин. В прежние времена, видно, было иначе; по крайней мере, на улицах Пекина до сих пор сохранились следы некогда прекрасной мостовой. Но в Китае ремонт вообще редкое явление. Раз выстроенные здания или проложенные улицы так и оставляются