Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

Европейцы в числе какой-нибудь тысячи человек создали здесь, на обоих берегах реки, маленький восхитительный городок. Глядя на эти прямые, обсаженные деревьями улицы и красивые одноэтажные домики современного стиля, можно было бы забыть, что находишься не в Европе, а в Северном Китае, если бы на тенистой набережной и на самом берегу не суетились крикливые толпы длиннокосых, таскающих с судов тюки, ящики и ноши всех сортов и загромождающих ими набережную. Тяньцзинь – главная пристань и главный рынок всего Северо-Восточного Китая, да к тому же время его торговой и деловой жизнедеятельности ограничено собственно девятью месяцами в году: с середины декабря до середины марта река, эта большая проезжая дорога, которою живет Тяньцзинь, стоит подо льдом. Правда, китайцы пользуются в это время парусными санями, но такое сообщение по льду все-таки далеко не удовлетворяет потребностям огромной торговли. Набережные в Тяньцзине в самом деле завалены настоящими горами товаров. На северном берегу громоздятся целые пирамиды бочек с хлебом и рисом, ящиков с чаем и солью, массами добываемой как раз в окрестностях Тяньцзиня. Самая добыча ее составляет правительственную монополию. Наряду с этими продуктами, главными предметами экспорта из Тяньцзиня являются: бобы, горох, финики, плетенья из соломы, верблюжья шерсть, овечья шерсть, и т. п., а главными предметами ввоза: опиум, хлопчатобумажные ткани, оконные стекла, сахар, стальные и железные изделия и, наконец, писчая бумага. Торговля, находящаяся, главным образом, в руках английских и немецких фирм, сильно развилась за последние годы, и Тяньцзинь теперь третий торговый порт Китая, уступающий первенство лишь Ханькоу да Шанхаю.

В иностранной колонии Тяньцзиня, называющейся по-китайски «Цзэ-гуйлинь», т. е. бамбуковый кустарник, находится, по последним сведениям начальника китайской таможни, 16 английских, 15 немецких, 5 французских и по 3 американских, японских и русских торговых фирмы; общее же число проживающих здесь иностранцев равняется 852 ч.; из них 380 англичан, 200 американцев и 60 немцев. Как и в европейской колонии Шанхая, в колонии Тяньцзиня несколько клубов, церквей, отелей, консульств, магазинов, и общественная жизнь развита очень широко. Издающийся здесь еженедельный английский журнал «Peking and Tientsin Times» – один из лучших иностранных журналов в Китае.

В каких-нибудь трех километрах от иностранной колонии расположился по обоим берегам Байхэ китайский Тяньцзинь. Внутренняя часть города, как и почти повсюду в Китае, обнесена стеною, вне которой в последние десятилетия выросло несколько больших предместий, богаче, оживленнее и населеннее самого города. Эти предместья вместе с иностранной колонией обнесены были в семидесятых годах второй земляной стеной и широким, глубоким рвом, имеющим в окружности больше тридцати километров. Почти в самом центре южной части Тяньцзиня впадает в реку Байхэ Императорский канал, который хотя и не имеет прежнего значения вследствие долголетней запущенности, но все же еще остается одним из важнейших торговых путей.

Тяньцзиньский форт

Для иностранца, ознакомившегося уже с другими китайскими городами, миллионный город Тяньцзинь представляет мало интереса. Достопримечательностей – на наш вкус – в нем вряд ли стоит искать. Тут нет ни больших кумирен, ни пагод, ни площадей, ни дворцов; жилища богачей прячутся за высокими стенами, и от ямэня, местопребывания недавно пользовавшегося таким влиянием вице-короля, не видно ничего, кроме больших охраняемых стражей ворот. Да, если даже кому посчастливится проникнуть внутрь ямэня и быть принятым самим Ли Хунчжаном, и тот вынесет немного памятных впечатлений, исключая впечатление, оставляемого мощной личностью самого Ли Хунчжана. Как и ямэни прочих провинциальных городов, тяньцзиньский ямэнь состоит из нескольких дворов и низеньких строений, отнюдь не отличающихся ни своей архитектурой, ни особой чистотой. Одно только: вице-король, тяготеющий к иностранной культуре, велел отделать себе по-европейски два-три покоя рядом со своим частным помещением.

Улица Таку в Тяньцзине

Единственное отличие Тяньцзиня от других южных городов – широкие улицы и необычайно пестрая, кипучая жизнь и движение, описанные мною в предыдущей главе. Нигде, даже в Шанхае, в Кантоне или в Ханькоу, не случалось мне наблюдать такого оживленного движения, как здесь, и в самом городе и на реке.

Последняя бывает иногда так запружена старыми живописными джонками, китайскими канонерками, буксирными пароходами и гребными лодками, что самой воды почти не видно. На улицах, несмотря на их ширину, часто лишь с трудом можно протолкаться сквозь толпу людей, верблюдов, лошаков, ослов, арб с товарами и тачек. И куда ни повернешься, всюду та же бьющая ключом шумная жизнь, то же движение. Все население, кажется, день-деньской живет на улице и вечно спешит куда-то, лихорадочно суетится, точно поголовно играет на бирже и в каждую данную минуту рискует тысячами.

Китайский экипаж-тачка

В противоположность второму миллионному городу Китая, Кантону, с его узенькими переулками, где не допускается иных способов передвижения, кроме пешего да в носилках, в Тяньцзине много ездят на лошаках и ослах. На углах улиц и стоят целые вереницы этих животных, оседланных под верх и ожидающих пассажиров, как у нас фиакры. Японские дженерикши здесь также в ходу, как и в Шанхае, но низшие классы китайского населения предпочитают им свои излюбленные, более вместительные и дешевые тачки. Китайцы пользуются ими не только для себя лично, но и для провоза небольших тяжестей; вообще же для перевозки тяжестей применяют здесь верблюдов и двухколесные арбы. И те и другие совершенно неизвестны в южных китайских городах и даже в Шанхае, и появление их вносит некоторое оживление в вообще столь однообразную не только в Китае, но и почти во всей Азии, картину уличного движения.

В предыдущей главе упоминалось о недавно воздвигнутом в Тяньцзине французском католическом соборе. Прежняя церковь была сожжена во время народного возмущение 21 июня 1870 года. Вместе с нею погибли тогда французское консульство и монастырь лазаристов, и много священников, монахов и несколько других европейцев были зверски умерщвлены. В возмещение убытков китайское правительство должно было выплатить семьям убитых два миллиона таэлей и возобновить на свой счет уничтоженное здание. Последнее обязательство и было выполнено им лишь спустя почти тридцать лет. Ныне на каменной платформе перед величественным католическим собором возвышаются два открытых павильона, в которых помещены охранные каменные скрижали, дарованные императором в знак того, что он берет этот иностранный храм под свое покровительство и желает оградить его на будущее время от дерзновенных посягательств враждебной ко всему иностранному черни.

Прославленная деятельность многолетнего вице-короля провинции Чжили Ли Хунчжана не оставила по себе особенно заметных внешних следов – ни в самом Тяньцзине, ни вообще в провинции, так как была направлена по преимуществу на организацию обороны страны