Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

Когда мы останавливаемся на светофоре, я понимаю, что мы почти подъехали к университету, и прошу Матвея высадить меня на ближайшей остановке. Никак не могу выкинуть из головы ту сцену в сквере и пристальный взгляд Анны Дмитриевны, устремленный на наши с Орловым сплетенные руки.

Матвей останавливается, и я поворачиваюсь к нему, чтобы поцеловать на прощание, но невинное прикосновение губ быстро перерастает в настоящую страсть. Тело будто наэлектризовано, и если не дать по тормозам, оно взорвется от сдерживаемых чувств.

– Ты не упрощаешь мне задачу. Делать вид, что между нами ничего не происходит, крайне сложно, – тяжело дыша, Матвей покрывает мою шею пламенными поцелуями, в то время как его рука скользит по моему бедру, задирая юбку. – Особенно, когда каждый чертов студент фантазирует о тебе на лекциях.

– Слышу ревностные нотки, Орлов. – С губ срывается стон, когда Матвей сжимает мое бедро, заставляя скрестить ноги. У меня сносит голову от того, что он так сильно желает меня. – Но суть в том, что именно ты можешь ко мне прикоснуться и сделать так, чтобы я произносила только твое имя.

– Твою ж… Агата, – Матвей отрывается от моих губ и прислоняется к моему лбу своим.

Наше горячее дыхание сливается, мы оба задыхаемся от сводящей с ума страсти. Я тону в его взгляде и аромате. Это вообще нормально – чувствовать внутри пожар, стоит Матвею только посмотреть на меня? Просто оказаться рядом и произнести мое имя?

– Мне пора, – со стоном отстраняюсь от него и поправляю одежду.

Когда мой взгляд задерживается в зеркале, я замечаю, как раскраснелись щеки и распухли от поцелуев губы. Хорошо, что сегодня я решила распустить волосы: на шее явно останутся следы от нашего необдуманного поведения.

– Кажется, тренировка сегодня будет крайне изматывающей, – Матвей ерзает на сиденье, и я замечаю, насколько он возбужден. – И, возможно, мне стоит пропустить лекцию. Сомневаюсь, что хоть что-то услышу.

Я заливисто смеюсь и достаю из сумки телефон. На прощание наклоняюсь и оставляю на щеке Матвея легкий поцелуй, но когда он пытается обнять меня, выскальзываю из его рук и открываю дверь.

– До вечера, Орлов, – улыбнувшись, я выхожу на улицу под его недовольное бормотание.

Быстро дохожу до университета и оказываюсь на кафедре. Здороваюсь с коллегами, которые обсуждают план на этот семестр. Кто-то делится своими замечаниями насчет безалаберности студентов и что им слишком много позволено. Рабочая рутина впервые не вызывает у меня негатива. До тех пор, пока на пороге кабинета не появляется Анна Дмитриевна в сопровождении ректора.

– Агата Сергеевна, – здоровается со мной Николай Владимирович и одаривает сухой улыбкой. – Мне бы хотелось с вами поговорить. Наедине. – Он обводит многозначительным взглядом всех присутствующих, давая понять, что им лучше выйти.

От волнения сердце подпрыгивает к горлу, а ладони становятся влажными.

– Что-то случилось? – настороженно интересуюсь я, хотя прекрасно понимаю, о чем пойдет речь.

Перевожу взгляд на злобную завистницу и вижу, с каким триумфом она смотрит на меня. Анна Дмитриевна выходит из-за спины ректора и с торжествующим видом складывает руки на груди.

– Зачем же наедине, Николай Викторович? Мне кажется, такие вопросы надо решать при всем коллективе, – праведным тоном заявляет она.

По маленькому помещению разносятся шепотки, и я чувствую, как окружающие, пять минут назад улыбавшиеся мне, теперь поглядывают с презрением. Как быстро может все разрушиться.

– Анна Дмитриевна, – начинает ректор, но она не слышит его.

– Дело в том, что несколько дней назад я возвращалась домой и заметила, как наша добросовестная Агата Сергеевна обнимается со своим студентом. А если быть точнее – с Матвеем Орловым, звездным капитаном футбольной команды. Я понимаю, что с Орловым мы ничего не можем сделать из-за связей его отца, – ее губы кривятся от недовольства. – Но преподавателям непозволительно вести такой образ жизни и вступать со студентами в отношения.

Ноги едва не подкашиваются от ужаса, но я так сильно впиваюсь ногтями в ладонь, что боль становится своего рода якорем, который помогает выстоять.

– Агата, это правда? У тебя отношения с Орловым? – спокойно интересуется ректор, в то время как злобная стерва едва не выпрыгивает от радости из своего потрепанного костюма.

– Конечно, это правда, – отвечает за меня Анна Дмитриевна. – Я же все вам рассказала.

Что мне сказать? Признаться и потерять работу? Вновь искать себя и жить на жалкие сбережения? Как же надоело, что на моем пути вечно появляются препятствия, которые так и норовят заставить меня отступить. Я больше не хочу так. Нет ничего плохого в том, чтобы быть счастливой и бороться за свое счастье.

– Я не знаю, что Анна Дмитриевна могла рассмотреть с такого далекого расстояния, – я специально даю понять, что видела ее. Она хочет унизить меня, показать, где мое место, но пусть не забывает: мы с ней на равных, я больше не та зашуганная студентка, которая боялась каждого ее слова.

– О, я многое рассмотрела! Например, как вы держались за руки!

– Да, Матвей и правда обнимал меня, но это было связано с тем, что в парке ко мне приставали, а Орлов оказался рядом и защитил меня, как и подобает воспитанному молодому человеку. – Если она решила устроить публичную порку, то у ведьмы ничего не получится. Гордо вскинув голову, устремляю серьезный взгляд на ректора. – Не думаю, что помощь в тяжелой ситуации считается чем-то непозволительным. И я уж тем более никогда не могла подумать, что у нас практикуется публичное унижение.

– Агата, ты все не так поняла. Я всего лишь хотел уточнить, – взгляд Николая Викторовича смягчается, теперь он полон сожаления. Тяжело вздохнув, ректор поправляет галстук и поворачивается к Анне Дмитриевне, сжав губы в тонкую линию. – Думаю, вам стоит принести извинения, – строго чеканит он. Проклятая стерва открывает рот, чтобы возразить, но он прерывает ее суровым взглядом. – Больше я не потерплю подобного цирка. Надеюсь, это всем понятно. Извините, Агата Сергеевна.

Лицо завистницы покрывается красными пятнами, а на висках выступает испарина. Ее ноздри так широко раздуваются, что она похожа на огнедышащего дракона, который вот-вот сгорит от собственного пламени.

По зданию университета раздается звонок, оповещающий о начале пары. Я не собираюсь ждать извинений. Они мне не нужны. Поэтому беру сумку и спешу покинуть кабинет с видом абсолютно уверенного в себе человека.

– Мне пора на занятия, если никто не против, – обхожу Анну Дмитриевну в тот самый момент, когда она что-то шипит в мой адрес.

Я больше не позволю втаптывать себя в грязь.

Глава 48 – Кирилл