Чесночные баллады - Мо Янь

Старший брат Фан колебался, а вот второй брат Фан с решимостью во взгляде заявил:

– Пойдем, старший брат! Цзиньцзюй, ты за домом присмотри, а ты, матушка, с нами поедешь!

Старший и второй сыновья стащили старикашку с повозки. Старикашка дохлым псом повалился на землю.

Я сказала:

– Второй сын, обожди, я переодену вашего папу, у него есть новенький ватник, пускай наденет, чтобы предстать перед властями в лучшем виде…

Второй сын заявил:

– Человек уже умер, какая, на хер, разница, как он выглядит!

Второй сын стащил дверцу с петель, старикашку перенесли и уложили на нее вниз лицом.

Я заметила:

– Второй сын, пусть папа лицом вверх будет.

Второй сын перевернул отца лицом к Небу, и два глаза мертво уставились ввысь. Добрый Гао Чжилэн сходил домой и вернулся с веревкой и перекладиной, и отца крепко привязали к двери. Старший сын, прихрамывая, вышел вперед, второй сын с прямой спиной пристроился сзади, и сыновья понесли отца к волостному правительству, а я пошла позади. За мной неловко плелись все наши односельчане. Пошел с нами и этот выродок Гао Ма, но что тут поделаешь, ведь он как-никак нам со старикашкой зятем приходится, муж он нашей дочери. Гао Ма подошел к старшему сыну и перехватил у него перекладину. Гао Ма и второй сын были одного роста, так что дверца тотчас же выровнялась, а голова моего старикашки больше не болталась из стороны в сторону. Добравшись до волостного правительства, мы без спроса пошли через ворота, Гао Ма их только плечом толкнул. Во дворе волостного правительства ни одного человека не нашлось, и только большой пес, сидевший в дверях кухни, встретил нас лаем. Убившая моего старикашку машина стояла во дворе, позади нее находилась повозка, полная зеленых побегов чеснока. Перед машины был весь в крови.

– Сестрица, что-нибудь наметилось в твоем деле? – заботливо поинтересовалась четвертая тетушка у Преступницы средних лет.

– Скоро все решится, я об этом и не думаю, я по малышу тоскую, – со слезами в голосе проговорила женщина.

– Сестрица, не мучайся этим, маленькие дети, как щенки, вокруг матери носятся, а когда подрастут – они уже совсем не такие, – отозвалась четвертая тетушка.

Машина была измазана кровью моего старикашки, была запачкана в крови нашей коровки, и запах крови перемешивался с ароматом побегов чеснока. Даже нашей повозке с побегами чеснока они навредили, кровь моего старикашки заплескала побеги чеснока, они все были испорчены. Наша семья на три рта все ждала и ждала во дворе волостного правительства, оберегая тело старикашки, ждали мы до полудня, к нам так никто и не вышел, чтобы хотя бы узнать, что случилось. А мухи шебаршили по лицу старикашки, ползали они по нему, откладывали белый шлак у него в глазах, во рту, в ноздрях и ушах. Что это за белый шлак? А, это личинки мух, в одно мгновение ока этот шлак ожил белой пеленой. Мухи налетали стаями, прогонишь одну – тут же появляется следующая. Я сходила к стене, сорвала газету и накрыла ею лицо старикашки, но разве газетенкой что-то прикроешь? Мухи заползали под газету! Столько людей явилось поглазеть на нас с восточных поселков да западных деревень, с южных селений да северных окраин – и ни одного казенного человека. Второй сын сходил в закусочную прямо за воротами правительства, купил килограмм полосок из теста, принес их в газетном кульке, посоветовал мне поесть, я надкусила, только кусок все кувыркался во рту и не хотел сглатываться. Да и как я могла что-то проглотить? Тело старикашки так и лежало у меня перед глазами. Прожарилось оно на солнце всю первую половину дня и стало уже пованивать. Не стал есть и старший сын. Так что второй сын все один и съел. Второй сын забрался еще в машину, вытащил оттуда крупную связку побегов чеснока. Одной рукой второй сын отрывал зеленые побеги чеснока, а другой выдирал полоски теста, надкусывая жадно, как голодный хищник, то слева, то справа, глаза у него были выпучены, а щеки барабанчиками выпятились. Я понимала, что второму сынку при всей ошалелости взгляда внутри тоже было туго, все-таки и он отца потерял.

Солнце уже раскраснелось – и мы-таки дождались чиновника. Явился помощник Ян, вначале числился он дальним родственником нашей семьи, отбившимся от тыквы вьющимся усиком, но после того, как Цзиньцзюй сошлась с Гао Ма, он и им перестал быть. Старший сын называл помощника Яна восьмым дядюшкой, а второй сын по стольким делам помогал семейству помощника Яна: крышу им ставил, стены возводил, землю перекапывал, навоз таскал, второй сын им чуть ли не нанятым батраком приходился. Помощник Ян на велосипеде въехал через ворота, и я подумала: как же сейчас хорошо, скоро появятся звезды, скоро выглянет луна, и на нас снизошла спасительная звездочка! Старший и второй сыновья побежали навстречу помощнику Яну. Побежала и я. Вот только как его величать? Наверно, все так же ― восьмым дядюшкой. Вот и сказала я:

– Восьмой дядюшка, вверяю себя вам, падаю вам в ноги!

Говорят же у нас в народе, что одно коленопреклонение тысячи монет стоит. Помощник Ян не внял моим словам, а поспешил схватить меня за руку. Это потом я узнала, что это он все для виду делал. Даже носовым платком глаза тер себе. Он поднял кусок газеты и заглянул в лицо моего старикашки, роем поднявшиеся мухи так испугали помощника Яна, что он даже подпрыгнул. Мне помощник Ян заявил:

– Четвертая тетушка, оставлять его здесь тоже нельзя!

Встрял в негодовании второй сын:

– Секретарь Ван нашего отца сбил, он мог бы по меньшей мере выйти к нам сам, или нет? Отец, конечно, бедняком был, но человеческая жизнь – и никудышная, и великая – все равно остается жизнью. Даже если собаку задавят насмерть, и то приносят извинения хозяевам!

Помощник Ян заморгал и начал:

– Второй сын, твоя сестричка с чужаком сбежала, ваша семья нарушила брачный договор, довели вы моего измучившегося, непутевого племянника до такого помешательства, что он целыми днями если не плачет, то хохочет, и, несмотря на это, мы все равно остаемся родственниками, не зря же говорят, что несостоявшаяся сделка не отменяет человеческих чувств. Впрочем, я не виню тебя за необдуманные слова! Секретарь Ван не был за рулем, как он мог твоего папу сбить? Шофер твоего папу сбил, водитель нарушил закон, суд вынесет справедливое решение. Вы труп везите обратно в деревню, а то стольких людей здесь