Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Этот человек – корейский революционер и коммунист. Я обязан позаботиться о нем. Помоги ему, если любишь меня и доверяешь мне.

Хидэ со слезами на глазах судорожно закивала:

– Спасибо, что доверяешь мне. Я позабочусь о господине Ли, как ты просишь.

Хидэ в годы стажировки в Германии присутствовала на конгрессе Антиимпериалистической лиги, взаимодействовала с социалистическими группами, привыкла к атмосфере борьбы и сочувствовала политическим активистам. Все десять дней, пока ее муж находился в командировке, она добросовестно выполняла возложенные на нее обязанности по обеспечению Ли Чэю едой. До 21 мая, когда Чон и Мияке были арестованы, Ли Чэю пробыл в яме под полом. Ли Чэю прославился не только в Корее, но и в Японии благодаря байке о том, как он прятался в яме под полом у своего друга Мияке, профессора Императорского университета Кэйдзё. Ли Чэю проковырял в полу гостиной рядом с ножкой столика дырку диаметром с палочку для еды и через нее обменивался с Мияке записками. Он при свете карманного фонарика читал книги, которые ему передавал Мияке, и иногда в ночи вылезал из ямы помыться. А еще обсуждал с Мияке общий курс развития корейского антиимпериалистического движения, которое застопорилось из-за арестов рабочих и его самого. Говоря о курсе, который из-за печального исхода серии забастовок так и не был определен, двое мужчин критиковали прошлое, планировали будущее. Активно спорили, «каким должно быть общее направление развития движения», «какой теорией руководствовался Тихоокеанский рабочий союз» в Вонсане и других городах провинции Хамгён. Мияке, когда-то познакомившийся с Ли Чэю через Чона, также обсуждал развитие движения со связанной с интернационалистом Ким Хёнсоном «группой Кёнсонских коммунистов», о которой узнал от того же Чона, и прилагал активные усилия, чтобы свести две организации. Пока Ли Чэю прятался в яме, Мияке читал нелегально изданные интернациональной линией «Тезисы XIII пленума Коминтерна», журнал «Пролетариат», «Первомайский манифест» и критически обсуждал их с ним.

17 мая арестовали державшего со всеми связь Чона, а через четыре дня, 21 мая, – и самого профессора Мияке. В полиции Мияке попросил отложить допрос на сутки. Пообещал, собравшись с духом, подписать признание. И через день, 22 мая, признался, что Ли Чэю, сбежавший из участка Содэмуна, прятался в его доме. Согласно принципу, который старались соблюдать активисты, Мияке умышленно тянул время, чтобы Ли Чэю успел уйти. Со дня ареста Чона Ли Чэю был готов уйти в любой момент. Потому что предполагал, что интеллигентный Чон долго не продержится и расскажет о нем и обо всем прочем. Однако Чон продержался четыре дня. Еще до того, как Чон попался, активисты студенческой организации раздобыли Ли Чэю костюм и туфли, а Мияке дал карманные часы и тридцать шесть вон на экстренный случай. Услышав от Хидэ, что ее мужа арестовали, Ли Чэю покинул дом и ушел по Наксану к 6-й улице Чонно. После признания Мияке сыщики нагрянули в его дом, но в яме, которая служила Ли Чэю убежищем, нашли лишь недоеденные мандарины. За нарушение Закона о поддержании общественного спокойствия и укрывательство преступника суд Кёнсона приговорил Мияке к трем годам заключения. В тюрьме Мияке отрекся от убеждений и записал свои «Размышления».

Хидэ после ареста мужа открыла при помощи выпускников Императорского университета Кэйдзё букинистическую лавку в Пёнмок-чоне. А потом при помощи корейских активистов открыла еще одну букинистическую лавку «Дом черепахи “Камея”» в Мёнчхи-чоне, чтобы носить мужу в тюрьму передачи. Выйдя из тюрьмы, Мияке продал лавки и в 1937 году вернулся вместе с женой в Японию. Там он не смог устроиться в университет, жил, выращивая у подножия горы грибы на продажу, и только после окончания войны снова занялся преподаванием. Он перестал читать лекции в разных университетах всего за год до того, как скончался в возрасте восьмидесяти двух лет. Книги, которые он собирал на протяжении жизни, перешли университету Тохоку, где стали именоваться «Библиотекой Мияке».

11

Шпионская группа Ямаситы-Чхве Тарёна приступила к новому заданию. Из-за нашумевшего не только на весь Кёнсон, но и на всю страну бегства Ли Чэю, кёнсонская жандармерия более двух месяцев стояла на ушах, но так и не поймала его. В Ёндынпхо, где были сосредоточены промышленные предприятия, проживали десятки тысяч постоянных рабочих и еще десятки тысяч приезжавших-уезжавших временных и уличных рабочих, не поддававшихся учету. Все считали Ёндынпхо и Инчхон единой зоной, поэтому частенько люди, работавшие в Инчхоне, перебирались в Ёндынпхо, а работавшие в Ёндынпхо – наоборот – в Инчхон. В Инчхоне располагались такие же текстильные, машиностроительные, химические, электрические, мукомольные предприятия. Большинство их имело главные офисы в Японии и связи с материком. Главный инспектор вернулся с совещания в Полицейском управлении и передал новые инструкции. В результате прежних допросов Ким Хёнсона в участке Ёндынпхо, а также нынешних допросов профессора Императорского университета Кэйдзё и членов организации Ли Чэю в участке Содэмуна выяснилось, что активисты, занимавшиеся воссозданием коммунистической партии на месте, и присланные с материка представители Коминтерна замышляли объединение. Материалы, которые читали в кружке работницы, арестованные группой Ямаситы, очевидно, были скопированы с тех, что ввезла группа Ким Хёнсона. Главный инспектор Мацуда сказал:

– Судя по всему, представители Коминтерна по-прежнему ведут свою деятельность. Главарь местных активистов Ли Чэю наверняка поставит себе задачу вступить с ними в контакт. Нам нужно выявлять мятежников, связанных с Коминтерном.

– Я предполагаю, что Пан Учхан, которого мы упустили, мог податься в Инчхон, – сказал руководитель группы Ямаситы Чхве Тарён, и Мацуда спросил:

– Уверен?

– В Ёндынпхо его, очевидно, нет.

В разговор вступил руководитель отделения Мори:

– Если он удрал, то в Кёнсон или в Инчхон. Рабочие, покидая Ёндынпхо, чаще едут не в Кёнсон, а, например, в тесно связанный с Ёндынпхо Ёнсан, но там расположено генерал-губернаторское Управление железных дорог и множество зависящих от него предприятий, поэтому легко попасться. Бедняцкие кварталы гораздо меньше по размерам, чем Ёндынпхо или Инчхон. В общем, нам надо сосредоточиться на Инчхоне.

Главный инспектор Мацуда покивал, а Ямасита сказал:

– Пан Учхан и Ан Тэгиль проходили по одному делу. Ан Тэгиль скоро выходит на свободу. Надо будет последить за его перемещениями.

– Ёси! Пошлем шпионскую группу в Инчхон.

Мори спросил у Мацуды:

– Направим в участок Инчхона запрос о сотрудничестве?

А Мацуда вдруг ответил с укором:

– Эй, они, небось, и имени-то Пан Учхана не слышали. А ты предлагаешь попросить их поймать его? Проведем секретную операцию.

Ямасита предложил:

– Устроим засаду, как в прошлый раз. Поставим ловушку с приманкой.

– Что?

– Будем изображать представителей Коминтерна.

Главный инспектор и руководитель отделения согласились. Ямасита, взяв, как обычно, трех помощников, отправился в Инчхон. Они сняли в Хаинчхоне двухкомнатный домик с помесячной оплатой. Среди бумаг, которые они захватили с