Три поколения железнодорожников - Хван Согён

собой, были материалы и брошюры, изъятые в ходе следствия, а также изданные на материке журналы. На приобретенном мимеографе напечатали сотню листовок. Листовки, разбросанные на улицах в промышленной зоне, конечно, были бы подобраны рабочими, однако могли насторожить инчхонскую полицию. За полмесяца они выяснили, где живут работницы текстильной фабрики, рабочие машиностроительного и шелушильного заводов, где они едят и выпивают. А потом разделились и стали по одному-двое подходить к молодым женщинам и мужчинам, которые ели лапшу или кукпап, пили макколи. Ямасита-Чхве Тарён в питейном заведении, в которое начал заходить с недавних пор, заприметил двух человек. Они уже выпили один чайник тхакчу [103] и принялись за второй, стали слишком громко разговаривать и смеяться.

– Когда-нибудь я всыплю этому парнокопытному, нашему мастеру!

– Он дважды давал мне оплеухи. Сукин сын!

Ямасита тихонько подозвал проходившего мимо официанта:

– Эй, парень! Хочу заказать тарелку вареной свинины.

Официант покосился на почти полную тарелку с закуской, стоявшую возле его пиалы с макколи:

– У вас еще так много осталось…

– Я не себе, отнеси за тот задний стол и запиши на мой счет.

Через некоторое время парень принес за стол, на который указал Ямасита, тарелку с дышавшей паром вареной свининой. Двое молодых мужчин, потихоньку ковырявших свои оладьи, смутились:

– Мы это не заказывали.

– Вон тот клиент заказал для вас.

Ямасита с улыбкой оглянулся назад, и мужчины, покосившись на него, зашептались:

– Ты его знаешь?

– Нет, не знаю.

Ямасита развернулся к ним и сказал:

– Меня заинтересовал ваш разговор… Захотелось принять в нем участие.

– А, вы пришли один?

– Да, но пить одному скучно и тоскливо. Хе-хе…

– Ну так присоединяйтесь к нам. Ха-ха…

Ямасита старался говорить непринужденно:

– Моя фамилия Чхве. Я моряк.

– Моя фамилия Ким, а его – О.

– Мы оба работаем на машиностроительном заводе.

– О, так вы техники?

– На самом деле, нет. Уже который год подручные.

К тому времени всех троих развезло. Они говорили о родных местах, о том, что еще неженаты, о своей жизни, и Ямасита сообщил:

– Я хожу на судне в Шанхай. Помощником механика.

Он заказал еще выпивки и закуски, и двое его новых знакомых совсем опьянели.

– Я слышал, о чем вы разговаривали, ваш мастер, наверное, японец?

– У всех начальники – япошки, разве нет?

– Да, на судах тоже.

– Эти гады залезли в чужую страну и теперь грабят нас, ведут себя как хозяева.

Ямасита, сочтя момент подходящим, заявил:

– Если творится несправедливость, нужно всем вместе обсуждать ее, объединять усилия и сопротивляться.

– Как объединять усилия?

– Для начала нужно вместе с другими людьми обдумать, каковы ваши общие намерения.

Больше Ямасита ничего не добавил, однако, когда с выпивкой было покончено, достал из внутреннего кармана листовку и протянул ее новым знакомым:

– Случайно подобрал сегодня это, и, когда прочитал, у меня прямо кровь закипела.

Уже стоя перед заведением, Ямасита сказал растерявшимся мужчинам на прощанье:

– Наше судно уходит через несколько дней. Завтра можем встретиться тут снова.

Мужчины, улыбнувшись, ушли. А члены группы Ямаситы, собравшись дома, сообщили друг другу, что делали днем. Трое помощников – один отдельно, двое вместе – раздавали листовки, как и их руководитель, но никаких встреч не назначили, хотя надеялись, что некоторые люди захотят снова встретиться.

На следующий день вечером Ямасита отправился в питейное заведение ждать, и вскоре внутрь зашли, оглядываясь, его новые знакомые. Ямасита тут же поднял руку, чтобы привлечь их внимание. Мужчины нерешительно приблизились к нему и сели за стол. Ямасита заказал официанту чайник тхакчу и закуску, а потом поинтересовался:

– Вас не поразили вчерашние листовки?

– Да… они призывали, выгнав япошек, добиться независимости.

– А еще объединиться всем рабочим ради этого.

Один из мужчин, оглянувшись по сторонам, спросил:

– А вы точно моряк?

Ямасита с улыбкой ответил:

– Я же говорил, что прибыл из Шанхая. Там совсем другая атмосфера. И много молодых корейцев, которые готовы бороться с япошками.

– Расскажите нам поподробнее!

Ямасита пояснил, что на самом деле он борец за независимость, что набирает людей в читательский кружок. Оба мужчины радостно заявили, что хотят учиться. Они приехали из своих родных мест на заработки, но не успели изваляться в грязи продажного мира и сохранили чистоту душ. Договорившись о месте, дате и времени встречи, Ямасита и молодые рабочие хорошенько выпили и разошлись. Сперва группе Ямаситы удалось набрать шестерых желающих вступить в кружок. Для встреч они сняли еще один двухкомнатный домик неподалеку от того, в котором жили.

Было решено, что Ямасита и один помощник будут ходить на собрания кружка, а двое других помощников – поначалу нет. За месяц число членов кружка увеличилось вдвое. За это время состоялось четыре собрания.

Ямасита-Чхве Тарён копировал заготовленные материалы и на собраниях раздавал членам кружка, читал и обсуждал вместе с ними. На каждом собрании он говорил дюжине членов кружка приводить своих товарищей-рабочих, заслуживающих доверия. О, работавший на машиностроительном заводе, привел оттуда бригадира Юна. Бригадиру Юну, который после долгого стажерства стал электромехаником, было за тридцать. К нему относились не только как к мастеру, но и как к ветерану, пользовавшемуся авторитетом у стажеров и поденных рабочих.

Пан Учхан, сбежав в Инчхон, устроился на старую шелушилку, одну из тех, что появились сразу после открытия порта. В железнодорожном депо Ёндынпхо Пан работал за собственным токарным станком, и его квалификации было более чем достаточно для работы на шелушилке. В Инчхоне среди портовых грузчиков имелось несколько активистов Тихоокеанского рабочего союза, перебравшихся туда после забастовки в порту Вонсана. Не прошло и года, как они наладили связи с работавшими на разных предприятиях активистами из Кёнсона, провинций Канвон и Кёнги. Естественно, они соприкасались и с интернациональной линией Ким Хёнсона, читали журналы и распечатки, которые тот привозил. Некоторые рабочие примыкали к Кёнсонской группе воссоздания Коммунистической партии, и только Пан Учхан имел выходы на всех. Прибыв в Инчхон, Пан сразу же рассказал о своей ситуации руководителю сектора Тихоокеанского рабочего союза, бригадиру портовых грузчиков Чо. Они решили, что лучшим убежищем будет постоянное рабочее место, и Пан сразу же вышел на работу. По рекомендации Чо он смог устроиться на самую старую японскую шелушилку, стоявшую напротив порта. Когда он явился туда и запросто выточил несколько заказанных ему деталей, хозяин и инженер с радостью доверили ему токарный станок. Пан и его товарищи раз в неделю собирались в одном и том же питейном заведении, обсуждали творившееся вокруг, и однажды бригадир Юн, работавший на машиностроительном заводе, сообщил, что слышал, будто два его помощника ходят в какой-то читательский кружок. И, конечно, им понадобилось выяснить, к какой линии этот кружок