Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Ну а сам ты сбежал от алиментов в Казань?

– Если можно, о самом трудном для меня – потом… Дело не в том. Я приехал в надежде обосноваться на земле предков. Во всяком случае попытаться сделать это.

– Каковы же твои планы?

– Вся надежда на вас, дядя Сайт. Вы уж не отталкивайте меня, ладно? Всё же я ваш двоюродный брат.

Саит не возлагал особых надежд на детей «ссылки», то есть на так называемых внутренних эмигрантов, особенно второго, третьего поколения. Они уже почти обрусевшие, не только языком, но и духом, разве могут они принести какую-то пользу родному народу?

Конечно, Саит понимал состояние тех своих соплеменников, что волею судеб оказались на чужбине. И всё же многого он им не мог простить. В его душе боролись два противоречивых чувства – жалость к таким людям и неумение, вернее, нежелание простить их ущербность, закомплексованность.

Вспомнилась ему одна встреча. Позвали его как-то в сауну, попариться вместе с именитыми гостями из татарской диаспоры. Один, Нариман, был москвич, другой, Радик, – из Кемерова. Оба – видные люди местного татарского общественного движения. Однако к суверенитету Татарстана отношение у них было разное. Московский татарин тянул свою сторону:

– Вы только о себе думаете, себе самостоятельность просите, а нас забываете. А ведь ваши амбиции могут аукнуться по нам.

– Напротив, – возражал ему Сайт, – это вы в столице заботитесь лишь о себе, сидя на свету слепыми совами. Если бы московские татары подняли голос в защиту суверенитета Татарстана, нашей республике было бы легче.

– Нам нравится Ельцин, его политика, – твердил своё Нариман.

– Мне кажется, что Крылов имел в виду татар, когда писал известную басню о лебеде, раке и щуке, – заметил один профессор-историк, также приглашённый в сауну.

К спору подключился кемеровский «батыр»:

– У нас татары боевые!

– В каком смысле? – поинтересовался Сайт, окатывая себя холодной водой из таза.

– А в таком! В организации шахтёрских забастовок, митингов главную роль играют татары.

– Что-то в печати не пишут о них, – поддел его Сакманов, уже чувствуя всю бесполезность спора.

– А мы себя не пропагандируем. Стараемся поменьше высовываться, не очень афишировать фамилии.

– Иначе говоря, вы словно мышки: подразните кошку, а сами прячетесь в тень! И какая от этого польза татарам? – прямо спросил Сайт, любивший во всём ясность. А так как кемеровец молчал, ответил сам:

– Вы лишь удобрение для местного начальства. Всерьёз вас не воспринимают. Татар по-прежнему считают потомками монгольских завоевателей.

Прямые слова, видимо, задели шахтёра за живое. Радик обиделся, подхватил веник и ушёл в парилку, оттуда вскоре стало доноситься его кряхтение, ухание, стоны, шлепки распарённого веника. Раза два шипел пар – видимо, кемеровский богатырь отважно плескал воду на раскалённые камни. Здоровое у него сердце. Долго хлестал себя веником поборник национальной независимости, вызывая зависть у сидевших в предбаннике товарищей. Саит решил даже заглянуть в парилку, откуда раздавались сладострастные вопли парильщика. Сквозь плотный пар он различил полок, но там Радика не было. Наконец Саит увидел героического шахтёра на полу, в углу за полоком, куда пар почти не доходил. Доблестный татарин-сибиряк лежал на относительно прохладном полу и вовсю имитировал заядлого парильщика. Сайта покоробило это мелочное лицемерие, и он поспешил закрыть дверь, избавившись от неприятного зрелища. Словно сдирая с себя невидимую грязь, он принялся тереть себя махровым полотенцем.

Распрощались они скорее холодно, чем тепло. Сайту было ясно, что его далёкие соплеменники, несмотря на весь гонор, уже привыкли, смирились со своей психологией раба. Что ж… Рано или поздно они станут добычей медведя или волка. Но лучше быть щенком собаки, чем слугой человека. Впрочем… Постой… Какое право имеет он так оценивать человека, обижать его? Как говорится, у каждого своя судьба. Велика ли вина отдельных татар в том, что общая судьба народа оказалась такой трагичной?

Как бы там ни было, Саит не верил, что его магаданский родственник способен превратиться в одного из радетелей национальных интересов. Люди, родившиеся и выросшие вдалеке от исторической родины, в иноязычном окружении, в другой психологической среде, в основе своей утеряли и язык, и веру, и даже чувство национальной принадлежности. Большинство из них несёт в себе лишь обиду за высланных когда-то родителей, может быть, лелеют чувство мести за них. Некоторые из таких «детей» чужбины приспосабливаются, достигают определённого положения, становятся на ноги, приживаются в чужом краю, умножая своими семьями численность «старшего брата». Другие, а их очень мало, пользуясь незрелыми плодами демократии, пытаются возвратиться на отчие земли. Есть и третья категория «реэмигрантов», которые тянутся на историческую родину, спасаясь от алиментов, безработицы, а то и от милиции.

Саит нисколько не сомневался, что и Рафаэль принадлежит к числу таких «реэмигрантов».

Пока племянник рассказывал свою историю, Саит смотрел на него и всё более поражался их сходству. Рафаэль был чуть-чуть ниже ростом, возле носа у него была большая родинка, глаза чёрные, маленькие, беспокойные. Но в остальном – почти полная копия Сайта. Конечно, при желании можно рассмотреть и другие отличительные нюансы. Но на первый взгляд – совпадение удивительное. Словом, одна кровь.

И тут Сайта осенила весьма интересная идея: «Возьму-ка я парня к себе помощником по секретным делам. Пусть вильсуровские церберы с толку собьются, путая нас двоих, почти одинаковых Сакмановых. А что? У Сталина, говорят, был двойник, частенько заменявший его на трибунах. У Горбачёва, по слухам, было несколько двойников. Где-то было написано о двойниках Ленина, Брежнева… Конечно, Сакманов не нуждается в двойнике. Но кто знает… Кто знает… Если Рафаэль окажется человеком серьёзным, основательным, можно будет его, наверное, использовать. Найду ему квартиру, куплю машину…

А что ещё нужно для полного счастья человеку без дома, прописки, работы?..

Рафаэль и сам задал этот вопрос:

– Вы, дядя, как при коммунизме живёте! – искренне поделился он своим впечатлением от образа жизни Сайта. – И личная охрана у вас есть. А такую мебель я только в кино видел.

– А ты видел его?.. Я имею в виду коммунизм.

– Вроде нет… Слышал, читал. Говорят, магаданские партчи-новники так живут.

– А ты со своим золотишком решил подмазаться к коммунизму в Казани? Богатство у мужчины не в кармане, а в сединах.

Парень побледнел, глаза его как-то странно забегали.

– Я на вас надеялся, Саит Яруллович. А это золото… Расскажу-ка я вам его историю. Отец перед смертью вручил нам, троим сыновьям, по слитку золота. Это золото он нашёл давно и всю жизнь тщательно хранил. Он сказал: «Это вам от меня, единственное, что могу вам подарить…