Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

– Если, – продолжил я, методично вытирая пятна вина с сюртука и жилета, – если вспышка синьора Феррари – всего лишь следствие естественного разочарования, я готов его простить. Он молод и запальчив; пусть извинится, и я охотно забуду об этом досадном инциденте.

– Клянусь честью! – с негодованием произнес герцог ди Марина. – Свет еще не видел великодушия, подобного вашему, граф! Позвольте заметить, что после столь неджентльменского поведения это нечто совершенно выдающееся.

Побледневший как смерть Феррари переводил взгляд с одного на другого в немой ярости, силясь вырваться из рук Д’Авенкура и де Амаля.

– Невежды! Отпустите сейчас же! – прошипел он свирепо. – Я вижу, вы все тут настроены против меня!

Оказавшись на воле, он шагнул к столу, налил стакан воды и залпом выпил. Затем повернулся ко мне: подбородок вздернут, глаза пылают гневом и болью.

– Обманщик! – крикнул он вновь. – Проклятый двуличный обманщик! Вы украли ее, вы обвели вокруг пальца меня – богом клянусь, за это вы поплатитесь жизнью!

– С удовольствием! – ответил я с насмешливой улыбкой, жестом останавливая поспешные восклицания окружающих, возмущенных этой новой нападкой. – С величайшей охотой, дорогой синьор! Но извините, я все-таки не понимаю, в чем вы усмотрели повод для подобной обиды. Леди, давшая согласие стать моей невестой, не питает к вам ни малейшей привязанности – она сама мне это сказала. Возникни у меня хоть какое-нибудь сомнение на сей счет, я, возможно, и отступил бы – но, учитывая сложившиеся обстоятельства, чем именно я вам так насолил?

Хор негодующих голосов прервал мою речь.

– Стыдитесь, Феррари! – воскликнул Гуальдро. – Граф говорит как истинный джентльмен и человек чести. Будь я на его месте, вы не услышали бы ни слова в свое оправдание. Я не унизился бы до переговоров с вами – ни за что, клянусь небом!

– Я тоже! – сухо добавил герцог.

– И я! – подхватил Манчини.

– Несомненно, – произнес Луциано Салустри, – Феррари принесет извинения.

Воцарилась тишина. Все с тревогой смотрели на Феррари. Внезапность разгоревшейся между нами ссоры отрезвила присутствующих быстрее холодного душа. Лицо Феррари уже не просто побелело, а приобрело синюшный оттенок. Он горько, глумливо расхохотался. Затем твердым шагом приблизился ко мне, смерил взглядом, полным бессильного, но страстного желания мести, и тихо отчетливо произнес:

– Вы утверждаете, что… вы утверждаете, что она никогда не любила меня… это вы-то! И я еще должен просить прощения?! Вор, трус, предатель – вот вам мои извинения!

Тут он с такой силой влепил мне пощечину, что бриллиантовое кольцо на пальце (мое кольцо) рассекло мне кожу. Когда на ней проступила кровь, все присутствующие разразились гневными криками! Я повернулся к маркизу Д’Авенкуру.

– На это можно дать только один ответ, – промолвил я с ледяным равнодушием. – Синьор Феррари сам напросился. Маркиз, вы окажете мне честь устроить это дело?

Маркиз поклонился.

– С величайшим удовольствием!

Феррари окинул всех безумным взглядом и выкрикнул:

– Фречча, вы будете моим секундантом?

Капитан Фречча пожал плечами.

– Покорнейше прошу меня извинить, но совесть не позволяет мне принимать участие в столь неправедном деле, как ваше. Впрочем, я с радостью присоединюсь к Д’Авенкуру на стороне графа, если он позволит.

Маркиз сердечно принял его, и они завели серьезный разговор. Между тем Феррари обратился к своему бывшему другу де Амалю, но тот тоже отказался сыграть роль его секунданта, как и все остальные. Уязвленный в своих лучших чувствах, Гвидо кусал губы от злости, совершенно не представляя, как вести себя дальше. Тогда маркиз подошел к нему с холодной учтивостью и вполголоса произнес две-три фразы. Выслушав его краткое наставление, Феррари резко развернулся и вышел вон, не удостоив никого из присутствующих ни взглядом, ни словом прощания.

В тот же миг я тронул за локоть своего камердинера, который, повинуясь приказу, сохранял бесстрастный вид, хотя в душе наверняка был потрясен всем увиденным, и прошептал:

– Проследите за этим человеком. Только не показывайтесь ему на глаза.

Винченцо повиновался мгновенно – едва дверь закрылась за Феррари, как исчез и он. Маркиз Д’Авенкур приблизился ко мне.

– Ваш соперник отправился искать двоих секундантов, – сообщил он. – Как вы поняли, никто здесь не смог или не пожелал его поддержать. Крайне прискорбный инцидент.

– Ужасно неприятный, – подхватил де Амаль, который хотя и не принимал активного участия в происходящем, зато, судя по его виду, наслаждался разыгравшейся сценой.

– Что касается меня, – произнес герцог ди Марина, – я удивлен, что наш благородный друг мог проявить столько снисхождения к этому молокососу. Его самомнение невыносимо!

Остальные гости выразили схожие мысли, явно стремясь показать, что они целиком и полностью на моей стороне. Но я продолжал молчать, не желая показывать всем, как сильно радует меня успешный ход этого дела в соответствии с моим планом. Маркиз еще раз обратился ко мне:

– А пока мы здесь дожидаемся секундантов, которые должны в скором времени подойти, – он взглянул на часы, – Фречча и я предварительно обсудили кое-какие детали. Теперь почти полночь. Мы предлагаем провести дуэль завтра ровно в шесть утра. Вас это устраивает?

Я согласно кивнул.

– Как оскорбленная сторона, вы имеете право на выбор оружия. Скажем, например…

– Пистолеты, – кратко ответил я.

– À la bonne heure! Тогда назначим место: я предлагаю открытую поляну за холмом слева от Каза Гирланде, между ним и виллой Романи. Там тихо, уединенно, и можно не опасаться, что нам помешают.

Я снова молча кивнул.

– Итак, решено, – продолжил маркиз учтивым тоном. – В шесть утра, оружие – пистолеты, а дистанцию определим позже, когда прибудут остальные секунданты.

Я выразил полное согласие с перечисленными условиями и пожал руку своему любезному соратнику. Затем окинул взглядом остальных гостей и улыбнулся, увидев их встревоженные лица.

– Джентльмены, – сказал я, – мне искренне жаль, что наш пир прервался не самым приятным образом, тем более что это вынуждает меня попрощаться с вами. Примите благодарность за ваше общество и дружескую поддержку! Я ни в коем разе не верю, что в последний раз имею честь принимать и развлекать вашу компанию; но если даже и так, то я, по крайней мере, унесу с собой в иной мир приятнейшие воспоминания. Если же, напротив, останусь в живых после утренней стычки – надеюсь увидеть всех вас на свадьбе, и тогда уже ничто не омрачит нашего веселья. А покуда… Желаю спокойной ночи!

Они обступили меня, с горячностью пожимая руку и заверяя в полной солидарности со мной при сложившихся обстоятельствах. Герцог проявил особенную сердечность, дав