Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

class="p1">«В последние недели в окрестностях столицы выпало много дождей, а небо все еще покрыто облаками, и это заставляет опасаться за жатву. Глубоко озабоченные этим, Мы считаем за благо вознести богам молитвы о даровании благоприятной погоды, почему 1 июля и отправимся в Да гаодянь для принесения жертв и молитв небесным силам, дабы они ниспосылали дождь и солнце вовремя и обеспечили жатву».

30 июня в той же газете было сообщено, что «император отправится завтра в три часа утра в Да гаодянь для принесения жертв».

И подобные указы и сообщения появляются в официозном печатном органе почти еженедельно. То император приносит жертвы в храме предков, то в храме Неба, то в храме Земли. Время для жертвоприношений выбирается обыкновенно раннее, между 2–5 часами утра, а то и в полночь.

Причина, почему в этих указах никогда не говорится о жрецах, а всегда упоминается только имя самого императора, лежит в том, что император, считаясь наместником божества на земле, является и своего рода первосвященником; как в библейские времена царь и первосвященник часто соединялись в одном лице, так в Китае остается и до сих пор. Император – Сын Неба; души его предшественников на троне Дракона пребывают в обществе небесных сил, и сам он после своей кончины вознесется на золотом драконе на небо, где его душа будет жить и оказывать такое же влияния на жизнь его потомков, какое оказывали на него самого души его предшественников. На таких-то верованиях и зиждется весь культ предков, достигший в Китае, особенно же при дворе, крайних пределов развития. В заповедном Пурпурном городе, в сердце Пекина, находится огромный храм императорских предков, да и в других пекинских храмах – Неба, Земли, Солнца и Луны – воздвигнуты маленькие алтари умершим императорам. В храме Таймяо, т. е. Великом храме, находящемся возле императорского дворца, кроме таблиц умерших императоров, выставлены и таблицы императриц последних десяти поколений; это простые деревянные доски, на которых обозначены имена и титулы умерших; самые таблицы лежат в деревянных вызолоченных футлярах, размещенных на длинных столах. К храму императорских предков примыкает с восточной стороны еще храмина предков императорских принцев, а с западной вторая, где хранятся таблицы заслуженных государственных сановников, военачальников и др. Таким образом, и в Китае имеется своего рода Пантеон, но лишенный каких-либо украшений, без всяких статуй и т. п.

Вслед за своим вступлением на престол каждый новый император задает пир своим предшественникам. Как только император в полном парадном одеянии вступает в храм, перед таблицами каждой императорской четы ставятся жертвы, а именно: перед каждой доской по три кубка с вином, по две миски супу и по маленькому столику и стулу, на которых раскладываются приличествующие одеяния для умерших. Кроме того, все покойные императоры получают по два куска шелковой материи. Затем, перед каждой императорской четой ставится по длинному столу, на котором размещают курильницы с фимиамом и курительные свечки, одна свиная, одна бычачья и одна баранья туша. Император один выступает на средину залы, повергается на колени, кладет земные поклоны и называет всех своих предшественников по имени и титулу – процедура утомительно долгая, если принять во внимание, что титулы состоят из 12–20 слов каждый. Затем он читает молитву, в которой просит покойных предков принять все эти жертвы в знак его забот и почтения. Самая молитва читается императором по маленькой желтой дощечке, которую он по прочтении передает под звуки музыки и пение хора церемониймейстеру. Чиновники собирают все шелковыя материи и торжественно возлагают их на большой открытый жертвенник: туда же кладут доску с молитвой, и все вместе сжигается.

Вслед за тем происходит своеобразная церемония, живо напоминающая обряды древнееврейского и христианского богослужения. Один из главных жрецов подносит императору кубок с «вином благодати». Император, прежде чем принять его, трижды повергается на колени и кладет по земному поклону. Когда же кубок осушен, императору подносят на блюде «мясо благодати», которое он принимает с теми же земными поклонами. Словом, во время всей церемонии императору приходится восемнадцать раз преклонить колени и положить пятьдесят четыре земных поклона. То же самое должны проделать и все присутствующие принцы и сановники.

Главнейший храм в Пекине – знаменитый храм Неба, при котором император сам исправляет должность верховного жреца. В китайском городе к мощным городским стенам примыкают две большие, занимающие несколько кв. километров храмовые рощи с великолепными старыми деревьями, и на зеленых лужайках этих рощ пасутся жертвенные животные – быки, бараны и пр. Эти обширные мирные пастбища окружены высокими розовыми стенами, за которые проникают лишь немногие из чужестранцев. В западной роще находится храм Земледелия, в восточной, куда более обширной и значительной, Тяньняо, т. е. храм Неба. До вступления на престол нынешней династии, храм Земледелия был собственно храмом Земли. Но в 1531 г. ученые решили, что храм Земли должен находиться вне городских стен, поэтому к северу от маньчжурского города была отведена обширная роща, среди которой и воздвигли храм, или, вернее, алтарь Земли.

Храм Неба в Пекине

Большую часть года священные храмовые рощи стоят безмолвными и безлюдными, представляя самые тихие уголки в обширном Китайском царстве. Но три раза в год, во время летнего и зимнего солнцеворота и в начале весны, под тенью деревьев, окружающих алтари, собираются все великие китайского мира во всем их великолепии – император, принцы, мандарины и генералы в сопровождении музыкантов, певцов, танцоров, жрецов, телохранителей и гвардии. Необычайно редкая и величественная картина! Император покидает свой дворец еще накануне, при закате солнца, и в торжественной процессии направляется по заново вычищенным, посыпанным желтым песком улицам столицы, ведущим к храму. Из почтения к священной особе императора жители обязаны запереть все окна и двери, и ни одна душа – ни китаец, ни европеец не смеет показаться на пути следования императорского кортежа. Государственная колесница, запряженная слоном, везет императора по словно вымершим улицам; сопровождает его не меньше двух тысяч придворных, мандаринов, евнухов и гвардейцев с бесчисленными знаменами, почетными досками и зонтиками. Достигнув храмовой рощи, император осматривает жертвенных животных, затем вступает в храмину Поста и покаяния, а свита его располагается на траве под деревьями. Ни единый звук не нарушает ночной тишины в продолжение нескольких часов, пока император стоит в темной храмине один, на коленях, погруженный в молитву. По окончании ее императора ведут в государственный шатер, где происходит церемония омовения рук его величества и облачения его в голубые шелковые одежды верховного жреца. Затем открывается шествие к алтарю: впереди знаменосцы, за ними 235 музыкантов в голубых шелковых таларах и такое же число танцоров, которые во время