Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

на несколько миль вправо и влево от дороги не найдешь ничего, кроме развалин. Великолепнейшие, драгоценнейшие кумирни, некогда бывшие украшениями Китайского царства и сокровищницами китайского искусства, обрушились, поросли сорной травой, заброшены. Прекрасные, бронзовые сосуды, жертвенные чаши, колокола валяются наполовину зарытые в земле и мусоре, и никому до них нет дела. А какую великолепную картину мирной культуры и благосостояния, должно быть, представляла некогда эта страна! Но китайцы не сумели защитить ее от нападений врагов. Последними из этих врагов явились ужасные орды тайпинов, а что пощадили здесь, подчиняясь чувству уважения к святыне, последние, то разрушили, сожгли, разграбили еще худшие варвары – французские и английские солдаты в 1860 г. Эта китайская война навсегда ляжет позорным пятном на историю обеих этих наций. Довольно было победить китайцев и смирить императора, но разорять, уничтожать из какого-то озорства прелестные дворцы и кумирни, летние резиденции, мосты, памятники, могилы – это уже было преступление.

Храм Вута Си (Пяти пагод) в Пекине

Вернувшись опять на Императорскую дорогу, я проехал находящуюся на полпути между Пекином и Вань-шоу-шанем кумирню, где император, совершающий путь или верхом, или в паланкине, имеет обыкновение останавливаться и кушать чай. По ту сторону канала виднелось множество низеньких строений, окруженных глинобитной стеной, тянувшейся вдоль канала на добрый километр. Это был лагерь маньчжурских солдат, число которых равнялось нескольким тысячам. Лагерь представлял очень живописную картину, – солдаты в своих пестрых разноцветных одеяниях как раз предавались военным упражнением. Вскоре я достиг ведущих в рощу Вань-шоу-шань и увенчанных триумфальной аркой ворот – «пайфан». Разумеется, эти ворота не открываются ни для кого постороннего, китайца или европейца – все равно. Вокруг всей летней резиденции императора тянется высокая стена протяжением в несколько километров, и вдоль нее сторожки с маньчжурскими солдатами расположены еще чаще, чем по дороге, и перед сторожками, кроме копий, виднелись еще длинные багры, предназначенные на тот случай, если бы какой любопытный вздумал вскарабкаться на стену: сейчас его багром за панталоны и долой, вниз.

После довольно продолжительной езды я достиг, наконец, и маньчжурской деревеньки Вань-шоу-шань, приютившейся у подножия горы того же названия. И эта деревня декорационная. Да, был бы весь Китай таким чистеньким, зажиточным и красивым с виду, как эта деревенька! И как легко, в сущности, было бы этого достигнуть при мало-мальски порядочном управлении! Посреди деревни находится большая, оберегаемая сторожками и обнесенная рогатками площадь, примыкающая непосредственно к монументальным главным воротам летней императорской резиденции, возле которых сидят на страже два бронзовых льва. Сотни любопытных маньчжур и китайцев окружили меня, когда я остановился посреди площади и направил бинокль на величественную летнюю императорскую резиденцию, раскинувшуюся за стеной по склонам горы; никто, однако, не осмелился обругать меня или бросить в меня камнем.

Мне не суждено было осмотреть этой резиденции внутри, так как двор как раз находился в это время здесь, но я, по крайней мере, рассмотрел ее во всех подробностях снаружи, избрав сначала наблюдательным пунктом упомянутую площадь, а затем возвышающийся к северу, поросший лесом холм. Нигде, ни в самом Китае, ни в Японии, ни в Сиаме, ни в Индии, ни в других странах азиатского материка, не приходилось мне видеть более своеобразной группы дворцов, нежели представившаяся моим глазам на горе «десяти тысяч веков». Ходячее мнение об упадке китайского искусства терпит здесь крушение. Представьте себе крутую гору, последний отрог Сишаня (Западных гор), у южной подошвы которой расположено большое озеро; каменные балюстрады со статуями, обелисками и бронзовыми изображениями разных животных окаймляют зеркальную поверхность воды, из которой подымаются огромные листья лотосов. Вокруг озера разбросаны восхитительные павильоны с причудливо изогнутыми фарфоровыми крышами: перед павильонами со стороны равнины разбиты сады и цветники, а за ними вздымаются мощные кипарисы и сосны огромной тенистой рощи. Из озера выглядывают два островка, соединенных между собою великолепными белыми мраморными мостиками; на одном из островков возвышается большой храм с высокой многоярусной пагодой. У подножия ее лежит на воде большая белая джонка с двухэтажной надстройкой на палубе. При более близком осмотре оказывается, что это оригинальное судно поднимается прямо со дна озера и сооружено из белого мрамора. Это любимое местопребывание императрицы-матери, которое она часто делит с императором, чтобы вернее наблюдать за ним и руководить им. На самом деле, ведь не молодой император, а эта замечательная женщина правит всем царством.

Триумфальные ворота в Вань-шоу-шане

Еще более замечательный, величественный вид, нежели озеро с разбросанными по его берегам бесчисленными домиками, павильонами, триумфальными воротами, кумирнями и огромной рощей, представляют дворцы, которые лепятся по самым склонам горы. Озеро, как сказано, омывает подошву горы, и прямо над ним подымается огромная каменная терраса с вертикальными стенами в 30–40 метров высоты; на обширной верхней платформе террасы красуется величественная пагода с четырехъярусной, затейливо изогнутой крышей из ярко-желтой глазурованной черепицы, увенчанной вызолоченной капителью. Самые стены пагоды облицованы зелеными изразцами и богато украшены лепкой. По обе же стороны этого замечательного сооружения тянутся вверх по склонам горы кумирни, домики, беседки и проч., соединенные широкими лестничными уступами: между ними в тени мощных сосен возвышаются бронзовые пагоды, урны и вазы высокой ценности.

Императорская дорога ведет к широкому выступу на южном склоне горы. На выступе этом поместился большой воздушной архитектуры дворец с трехъярусной серой черепичной крышей, подпертой толстыми красными лакированными колоннами; самые края крыши далеко выступают над стенами строения, образуя вокруг него род широкой веранды. На площадке перед дворцом растут огромные сосны, и под одной из них я заметил красное кресло и маленький столик. Мне сказали, что этот дворец – обычное местопребывание императора, который и проводит на площадке в тени сосен большую часть времени. Я полюбопытствовал узнать, где же обыкновенно проживает императрица-мать, и мне ответили, что она часто меняет свое местопребывание, перебираясь из одного дворца в другой, благо их тут много.

Один из киосков в Вань-шоу-шане

От любимого императорского дворца ведет на вершину горы широкая дорога, а на самой вершине находится официальная императорская резиденция, дворец со сводчатыми полукруглыми окнами и такими же воротами, весь облицованный ярко-желтыми глазурованными изразцами, которые блестят на солнце, словно драгоценные камни. Как раз, когда я направил туда свой бинокль, на пустынной дороге показалось пестрое шествие, в центре которого находилась восседающая на носилках под огромным красным зонтиком, одетая в желтое фигура. Это шествие спускалось с горы, а снизу подвигалось ему навстречу второе, столь же многолюдное; когда оба встретились и остановились, из последнего выступила одетая