Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

Как и все другие императорские дворцы и дворцы принцев, находящиеся в окрестностях Пекина (между прочим и очаровательный летний дворец, расположенный в великолепной огромной роще в километре расстояния от Вань-шоу-шаня), дворцы Вань-шоу-шаня были сожжены и разрушены в 1860 г. англо-французскими войсками. Императрица-мать, однако, распорядилась в последние годы возобновить эту летнюю резиденцию, и здесь-то Сын Неба и принимал принца Генриха Прусского – первого принца из европейского царствующего дома, посетившего повелителя Срединного царства.

Великая Китайская стена

Лишь немногие из многочисленных путешественников, посещающих Китай, забираются дальше Шанхая, в Пекин, а из немногих, посещающих Пекин, едва ли и десятая часть предпринимает поездку до Великой стены. Причины, во-первых, в том, что нечего и думать увидеть всю эту громадину в три тысячи триста километров длиною, а приходится удовольствоваться созерцанием лишь какой-то частицы ее, во-вторых же, в том, что самую поездку к Великой стене отнюдь нельзя назвать увеселительной прогулкой. Не всякому-то захочется трястись целую неделю на жесткой спине лошака по каменистой, пустынной местности, по голым скалам, ночевать в жалких, грязных китайских харчевнях и вернуться в Пекин сожженным солнцем, измученным, да хорошо еще, если целым и невредимым – и все это для того лишь, чтобы поглядеть на стену! Но тот, кто все-таки решится на подобный подвиг, будет с избытком вознагражден не тем, что узрит Китайскую стену, а тем, что познакомится во время этой поездки с житьем-бытьем китайцев внутри страны, увидит необычайно живописную, богатую ландшафтами, обширную область Китая, а достигнув самой стены, получит возможность заглянуть и в Монголию, побывать среди потомков диких орд Чингисхана и Хубилай-хана.

Уже самая дорога между Пекином и Великой стеной представляет большой интерес для путешественника, так как по ней происходит весь обмен товаров между Китаем, Монголией и Сибирью. Выезжая, в сопровождении моего переводчика, из Пекина, чтобы направиться к северу, я едва мог пробраться с моим осликом сквозь ворота, – такое здесь всегда бывает скопление верблюдов, нагруженных всевозможными вьюками и направляющихся или в Пекин, или из Пекина в далекую Сибирь. В течение четырехдневного пути до Нань-коу (Пин-хай?), находящегося на южном склоне монгольских гор, я встретил множество караванов, обыкновенно из 6–8, а иногда и 20–30 верблюдов, идущих гуськом под присмотром погонщиков – широкоскулых, косоглазых монголов. Верблюд в настоящее время служит самым важным перевозочным средством на этом обширном тракте: на верблюдах отправляют на север чай на миллионы марок, китайские шелковые ткани, предметы одежды, вышивки и разные другие товары, а с севера на них везут уголь, верблюжью шерсть, шкуры, известь, соду, бумагу. Кроме верблюжьих караванов, нам встречались и караваны ослов или лошаков, а также, хотя сравнительно в небольшом числе, неуклюжие тяжелые арбы, запряженные быками. В различных описаниях Китая я читал, что жалкое состояние этого важного торгового тракта вообще исключает всякую возможность езды на колесах, а самый конец пути от Нань-коу через горы до города Калгана (у Великой стены) даже трудно проехать и верхом на лошаке. Так оно и было лет десять тому назад. С тех пор, однако, – событие, неслыханное в Китае, – дорогу привели в порядок, и теперь по ней можно проехаться на колесах от самого Пекина до Монголии. Разумеется, не в экипаже, но в двухколесной телеге, без рессор, которая грозит повытрясти из седока все кости. В тех же местах, где проезд становится и впрямь невозможным из-за крутизны или из-за загромождающих путь отторженцев и осколков камней, колеса с телеги снимаются, и ее подвешивают на шестах, между двумя идущими гуськом лошаками. Когда дорога опять становится лучше, эти импровизированные носилки, называемые по-китайски «шэнь-цзэ», опять превращаются в колесный экипаж.

Великая Китайская стена

Чем дальше я отъезжал от Пекина, тем голее и безотраднее становилась обширная равнина. Поблизости от самой столицы она хорошо возделана, изобилует многочисленными деревнями, садами, летними дворцами и виллами, кумирнями, пагодами и рощами, но, когда мы после обеда переправились по прекрасному мраморному мосту через горный поток Ша-хэ, местность стала заметно пустыннее, бесплоднее. Многочисленные бурные потоки, низвергающиеся с гор во время дождей и несущие с собой массу валунов, ежегодно опустошают эти места. Необычайно живописные, зубчатые горы обступают равнину широким полукругом, в котором нигде не видно ни единой бреши, ни одного перевала, по которому можно было бы перебраться на монгольскую сторону. Только близ Нань-коу оказалась дорога, которая ведет через горы вдоль маленького, временами, впрочем, очень многоводного горного ручейка Бэйшахэ. При выходе этого ручейка в равнину и лежит Нань-коу, бывший ближайшей целью на моем пути.

Нань-коу – маленький китайский городок, состоящий, в сущности, из одной единственной широкой улицы, в которой половина домов – караван-сараи или постоялые дворы, где находят ночлег караваны верблюдов, лошаков и лошадей. Под вечер их здесь скучивается огромное число, а на следующее утро они вновь выступают в путь в Пекин, до которого отсюда всего один дневной переход, или предпринимают трудный подъем на перевал Нань-коу, через который ведет дорога к Великой стене. Другого пути сообщения между Китаем и Монголией нет на пространстве сотен километров. Через несколько лет, наверное, будет иначе, так как, без сомнения, Пекин окажется соединенным с Монголией и Сибирью русскою железною дорогою. Пока же в Нань-коу узел всех путей Китая, направляющихся к северу, а узел всех путей, ведущих в Китай откуда бы то ни было через Сибирь и Монголию, находится у северного устья перевала или, вернее, у тех ворот Великой стены, что около Калгана, в Монголии.

Столь важное значение Нань-коу китайцы оценили уже несколько столетий тому назад и не только обнесли Нань-коу высокой, крепкой стеной с башнями, а еще заперли такими же стенами входы в долины направо и налево от гор. Против современных орудий эти гигантские стены недолго устоят, но в прежние времена они составляли достаточный оплот против диких монгольских наездников, вооруженных лишь луками, стрелами, копьями да мечами.

Переночевав кое-как в грязной, шумной китайской харчевне, я с восходом солнца снова отправился в путь, и мне пришлось миновать еще два подобные же заграждения, прежде чем я достиг гребня перевала и Великой стены, или, по крайней мере, стены, которая заслуживает такого названия, так как она, несмотря на то, что является, так сказать, лишь предстеньем, куда выше, массивнее и лучше содержится, нежели находящаяся еще в двух днях пути дальше к северо-западу настоящая Великая стена.

Впечатление, производимое с первого взгляда этим мощным сооружением, еще усиливается тем, что ведущая к нему дорога пролегает по стиснутой отвесными скалами теснине, настолько