Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

– Носит вас леший, – заорала на Деянова Культиваторова баба. – Нету его. Уехал на тракторе на рыбалку. Топеря до утра праздновать будут. Взяли волю!

– Далеко ли уехал? – спросил вежливо Деянов.

– А я знаю? Надо – так по колее найдешь! Пьяницы! – И она захлопнула двери перед носом Деянова.

Ждать попутки было делом бессмысленным. Андрей предложил идти за трактором по колее.

– Тут рядышком. В полчаса обернемся.

Дорога была грязна и разбита. Шли не меньше часа. День догорал. С востока накатывала темнота. Наконец, Андрюха запросил перекура и соточки для сугрева души. Василий терпеливо согласился. Сели под елку и почали неприкосновенный запас. До реки оставалось еще километра два. Шумел над головами ельник, в чаще ухал филин, какая-то испуганная птица тревожно спрашивала в кустах: «Леху видел?»

Наконец, троица побрела дальше. Еще через полчаса вышли к реке, холодно и мрачно темневшей в пойме, где этим летом покосничали Санька Горошина с Мишкой Новоселовым.

Горел у реки костерок, слышались матерные слова, по пойме метались длинные тени гудевших у костра мужиков.

Радостные Деянов с Андрюхой почти бегом бросились к костру.

Рядом с костром темнел «Беларусь» с ковшом. Видимо, собутыльники Культиватора ехали до реки в этом самом ковше.

– Выручай, Леха! Машину вырвать надо. Расчет водкой! – Андрюха показал горлышко торчавшей в кармане бутылки.

– Наливай! – загудели рыбаки. – Потом разберемся. Вырвем хоть лешего.

Водка пошла ходко. Закусывали килькой в томатном соусе. Удочек и сетей никто не собирался ставить. Вскоре пошла полная неразбериха. Васильевы попутчики стали втягиваться в эту дикую гулянку, и тот стал их усиленно тормошить.

Наконец, заговорили о деле. Леха Культиватор пошел заводить трактор. Мужики светили ему факелами из тряпья, намоченного в соляре.

У Василия были нехорошие предчувствия, которые скоро оправдались. Трактор не хотел заводиться, как не рвал Леха веревку пускача.

– Помпа накрылась, как пить дать. Надо менять помпу, – сказал равнодушно Культиватор.

– Где ты ее ночью возьмешь, эту помпу? – рассердился Василий.

Тут вывернулся в полосу света Деянов.

– У моего другана есть все. Только это за рекой, водой километров семь будет.

– А вон у Петрухи лодка под мотором зачалена. Всяко даст сгонять. За полчаса обернетесь.

Сели допивать остатки. Деянов с Культиватором трогательно выводили «И дорогая не узнает…». Эхо носило голоса по пойме. Испуганные птицы более не подавали признаков существования.

За мотор сел Деянов.

Андрюха Кукуй был уже в изрядном поддатии, и весь словарный запас его свелся к нескольким фразам: «Я скажу» и «Я прямо скажу, такая мать».

Споро вырулили на простор большой реки. Берегов уже не просматривалось. И тут мотор заглох. Василий достал бачок из-под сиденья. Он был пуст. Бензин кончился.

На душе Василия стало погано.

Деянов во всю глотку орал песни, а Андрюха Кукуй твердил, как заведенный:

– Я прямо скажу…

Деянов пытался вставить в уключины весла, но тут же одно весло вывернулось и исчезло во мраке реки. Лодку быстро несло в неведомую тьму.

Серый рассвет проклюнулся часа через три. Лодка быстро неслась мимо лесистых пустынных берегов. Василий был в отчаянии, не имея возможности сопротивляться обстоятельствам. Деянов с Андрюхой безмятежно спали на дне лодки.

Наконец, на берегу показались некоторые признаки жилья: лесотаска, пилорама, склад древесины. Оставшимся веслом с большими усилиями Василий подгреб к берегу.

Андрюху с Деяновым он оставил в лодке, а сам полез в угор в надежде отыскать хотя бы сторожа.

Сторожка была пуста. Пришлось идти в селение. Оказалось, что за ночь они отмахали километров пятьдесят вниз по течению и находились в соседнем районе. Еле-еле Василий выторговал у рыбаков канистру бензина и пошел обратно.

Лодки у берега не было. Не было ни Деянова, ни Андрюхи. У Василия зашевелились волосы на голове. Какая-то страшная сила затягивала его в свой водоворот.

– Товарищей своих выглядываешь, – услышал он сзади себя старческий голос. На крыльце сторожки стоял старик, как две капли похожий на Емелю. Но это был другой старик.

– Взяли твоих товарищей, – сказал он ласково. – И ты бы поостерегся.

– Как взяли? За что? – вскрикнул Василий.

– А с поличными взяли. Рыбинспекция с милицией, пока они спали. Сетку нашли у них да пару лещей. Топерь намотают штрафу да лодку конфискуют по закону…

Домой Василий вернулся только к вечеру. Из дома вышел тряся кудлатой головой Емеля.

– Где хоть вас леший носит? Уж мы ждали, ждали, все жданки вышли. Хорошо хоть водка была. Правда, теперь голова болит. Нету похмелиться-то?

Глава 13. Тили-тили тесто

Василий Гусаков, устав от безуспешного фермерства, решил, наконец, жениться. Правда, он уже был однажды женат. И семья у него была благополучная. Сам он всю жизнь состоял при хорошем заработке, не пил, не курил, хозяйка, хоть и не скажешь, что красавица писаная, но все же не дурна собой: многие мужики заглядывались, детки толковые выросли, образование получили.

Василий вышел на пенсию молодым еще, поскольку служил на Севере, вышел в полном, так сказать, расцвете сил: хоть воду на нем вози.

Вот и пришла ему в голову страстная мысль – вернуться в родную деревню крестьянствовать. Но семья у Василия, как, впрочем, и у Федора, забастовала: из города в деревню – ни ногой.

И вот уже столько лет Василий в одиночку отстраивал будущие свои хоромы из вековых строганых сосен, – рубил баню, более похожую на будуар, совмещенный с прачечной и физкультурно-спортивным залом, гараж, погреб, скотный двор, пустующий пока, огораживал владения гектаров в пять земли с небольшим леском.

Теперь, когда имение в общих чертах обрисовалось, нужен стал и бабий пригляд, и женские руки, да и самого тоска по любви и ласке женской одолела. Вот и решил жениться вторично. С учетом прошлого опыта. Еще и ребятишек вознамерился настрогать: иначе кому наследовать дом и хозяйство, машину и инструмент, трактор и землю, закрепленную за ним с правом наследования.

В общем, по нынешним временам Василий казался женихом завидным. И пенсия добрая без задержек, и богат, и трезвенник, и как мужик – крепок. Один маленький изъян – лысина, да и той под шапкой не видно.

Нужна была ему баба работящая, не старая, способная к деторождению, чтобы и не толстая, и не маленькая, и не дылда, чтобы стройненькая, смазливая, с которой и на люди выйти не стыдно. Чтобы характером мягкая, услужливая, чтобы мужа любила, чтобы сварить умела и испечь. Чтобы раньше мужика вставала, скотину обряжала, печь затопляла, самовар ставила. Чтобы не пила, не курила, не гуляла и чтобы без особых претензий была…

Для такого, как он, жениха,