Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Андрей, хоть и сомневался, все же решил с Лехой не спорить. Уж больно хотелось домой, «колосники» горели, не мешало бы закинуть на них стакан-другой.

Они поставили у Раискина дома трактор и в предвкушении горячих щей и запотелой поллитровки споро выгрузили дрова.

– Парашют нам топерь не товарищ, – сказал Леха.

– Я прямо скажу, – поддержал Андрей, – брянский гусь ему топерь товарищ.

Раиска Матросиха не появлялась. Да и огни в доме не зажигались. Они постукались в ворота – тишина, постучали сильнее. Тут из соседнего дома выглянул незнакомый мужик.

– Чего ломитесь? – спросил он строго.

– Дрова привезли – чего… – недовольно отвечал Леха. – А ты кто такой, командир?

– Живу тут, – отвечал мужик. – А в том доме, куда ломитесь, года три уж никто не живет.

Мужики не поверили:

– А Раиска Матросиха где?

– Матросиха, всяко, в Потеряйке Конец живет. Бывал я там лет пять тому.

– А мы тогда где? – заикаясь, спросил Андрей.

– В Ульянке, – усмехнулся мужик.

Тут наши заготовители остолбенели. Это они километров на двадцать усвистали от дома.

– Вы лучше скажите, откуда дрова везете? – спросил мужик, приглядываясь к штабелю.

– А шут его теперь разберет. Вроде недалеко грузили, – отвечал нехотя Леха.

– Вот и я гляжу, – оживился мужик. – По зарубкам мои дрова-то. Ну коль привезли – спасибо, прошу в избу. Подмогли.

Андрюха мгновенно повеселел.

– Слышь, Леха, вот свезло! Щец топерь в самый раз под стопарик. А?

Леха молчал.

– Слышь, идем в избу-то? – подталкивал его Андрей.

– Молчи, пустая твоя башка. Думай, чего говоришь! Ославят топерь на всю округу. В избу не пойдем. Проси у мужика литру за дрова – и домой!

Андрюха ушел к мужику в закоулок на переговоры, Леха – к трактору запускать движок. И он тоже, как и Деянов, нехорошо подумал о Раиске.

– Ишь, накружали, – сказал он сам себе. – С чего бы это?

Тут вприпрыжку выскочил из калитки Андрюха Кукуй, обеими руками держа перед собой кулек с горячей картошкой и огурцами. Из карманов его фуфайки торчали белоголовые.

– Топерь, парень, мы с тобой правики. Токо бы нам ишшо по дороге дрова найти! Топерь нам с тобой, Леха, сам черт не брат!

– Дурак ты, Андрюха, – с суеверным страхом откликнулся вдруг Леха, – ты почто его, рогатого, в такую пору поминаешь!

Но вот на всю сумерничавшую деревню заверещал пускач Лехиной «дэтэшки». Наши горе-путешественники прыгнули в кабину, и трактор, шаря по деревне длинной рукой прожектора, выскочил за околицу.

…Дезертир и предатель, друг тамбовского гуся Иван Деянов, он же Парашют, успешно поменял в магазине рыбу на вино и отправился было домой лечиться от Раискиного сглаза. Но нехорошие предчувствия от предстоящей встречи с женой подтолкнули его отсрочить явку.

Внимание привлекла колхозная баня. С утра ее кто-то топил, но не мылся. Баня была большая, с широким полком, огромной, на треть помещения каменкой, топилась по-черному, и жар ее был лучшим целителем, чем весь персонал районной больницы.

Иван замахнул в предбаннике стакан, закусил сельповским пряником и, скинув под лавку одежду, полез в жаркую истому бани. Он бросил на каменку ковш воды, каменка ахнула, и Деянов мигом очутился на широком полке. Доски были в копоти, но Иван этого не замечал. Через минуту он сладко спал, и пот градом катился по его бокам.

…Было уже темно. Раиска Матросиха, устав ждать трактор с дровами, собрала белье и отправилась в натопленную с утра баню, захватив огарок свечи.

Она хорошенько разогрелась, намылась до розовости молодухи, и только собралась было окатиться, как в темном углу полка что-то зашевелилось и страшно захрапело.

Раиска обмерла: «Баннушко пужает али блазнит!»

Но с полка, кряхтя и чертыхаясь, лезло уже что-то невообразимо большое, черное, имевшее при себе, как все же это Раиска успела заметить, мужское достоинство.

В тот же миг она вышибла банную дверь и, похватав в охапку одежду, ринулась в голом виде вдоль улицы домой.

…Сглаз у Деянова прошел к утру. Он вспомнил все: как собирались в лес, где и сколько пили, как выехали за поскотину. Страшная догадка обожгла сердце Ивана. Не заходя домой, он схватил в приделке лыжи и молчком, во весь дух покатил к реке – искать промоину во льду, куда, по его мнению, провалились вместе с трактором мужики.

Снегопад закончился. Поднималось солнце, и с обрыва Иван разглядел уже занесенные снегом, но хорошо видимые под солнцем тракторные следы, уходившие на другом берегу в лес.

Деянов бросился по ним, радуясь избавлению от одной беды и гася в душе недоброе предчувствие новой.

К вечеру, чуть живой от усталости, пробежав, наверное, километров полста, Парашют вернулся в деревню. Следы Лехиного трактора кончились под городом на бетонке.

Дома у Деянова восседала Матросиха с таким гордым видом, словно она отказала сейчас десятку сватов, и пила с Ивановой бабой чай.

– Явился, – без злобы, но с издевкой сказала баба, – извращенец. Надо догадаться: за Раиской Матросихой в баню подглядывать залез. Ну, и чего там тебе неизвестного наглядел?

Матросиха по-королевски швыркала чай из блюдца, не удостаивая Деянова и взглядом.

– Да пошли вы! – тускло возразил Иван.

– Чего пошли, куды пошли? Я твои подштанники опознала. Раиска вон к магазину их принесла, как доказательство. Я вот тебе сейчас как дам коромыслом, дак полетишь у меня парашютом, – запричитала жена.

Не слушая ее, Иван обреченно сел на лавку и стал стягивать валенки. «Пропали, пропали товарищи мои дорогие!» Но тут возле его дома затрещал движок. Деянов выглянул в окно и радостно остолбенел. У его крыльца стоял знакомый трактор, груженный дровами.

Двери кабинки открылись, и в проеме показался Леха Культиватор.

– Ванька! – закричал, перекрывая шум мотора, Культиватор. – Парашют окаянный! Кто за тебя дрова разгружать будет?

Деянов облегченно выдохнул. И тут же об одном валенке с другим в руке поскакал на улицу.

Рядом с трактором стоял пропавший еще летом Федька Гусаков. На нем была богатая куртка на гагачьем пуху, модные теплые ботинки на толстой подошве и новый меховой треух.

Тут из-за дровней вырулил Андрюха Кукуй с двумя огромными сумками, больше походившими на набитые матрасы, в которых что-то подозрительно металлически побрякивало. На сумках стояли какие-то непонятные иероглифы и еще было крупно написано по-русски: «Привет из коммунизма!»

Ванька машинально сжался, не ожидая ничего хорошего от встречи с человеком, которого он обманно заслал на край земли.

Но Федька шел навстречу, радостно распахнув объятия.

Глава 15. Страда сенокосная

Леха точно помнил, что с вечера в пол-литре у него оставался оденок граммов на