Последний выключает свет - Сергей Калинин

— Нормально. Как Тарас? Где Лена сейчас? — вдруг мелькнула мысль, что сейчас придется рассказывать о Денисе. Наверное, это не очень хотелось, впрочем, всегда можно если и не врать, то чуть недоговорить.

— Тарас на павышэнне пашол. Счас главный инженер у нас в колхозе. Пры должности. А Лена… Лена пакуль дамоу приехала. Во, унучка у нас. Юленька, красатуля наша. — Девочка смотрела на гостя, спрятавшись за бабушкой. — А сама на почте зараз робиць. Спасибо Тарас памог. Прыстроил, — о дочке Лиза говорила бегло, не очень охотно, и Гурвиц это сразу заметил.

Лену они очень хотели отправить в город. И училась она в университете, и помогал он тогда, как мог. Не очень у нее шла учеба, но ничего, доучилась. Потом работала, статьи читал ее. Очень интересные, бойкие. А потом, как-то пропала из вида. Неожиданно, а он и не искал. Ни к чему оно было. И она взрослая, да и он уже не нужен им был.

— Тарас ще и председателем стане. У него жилка ё, и люди его паважаюць, — Виктор не скрывал гордости за сына.

— А як там твой Денис? Не надакучыла иназемщина? — Лиза спросила с легкой насмешкой, и снова Гурвиц это заметил.

Он знал, что ему всегда завидовали. Наверное, и завидовать было нечему. Виктор был мужиком зажиточным, и заработать мог всегда. Молоко продаст, свиней, картошку, каждые выходные на рынке в районе стояли с Лизой. И сам он, в университете, и половины, наверное, от доходов Виктора не имел. Но зато Денис учился, работу в Германии нашел, устроился. И если не говорить, что денег нет, то оно все и хорошо получается. Кто кому должен был завидовать, сейчас было не очень понятно. У них здесь все размеренно, организовано и строго по плану. «И дети рядом, и внуки досмотрены, и Тарас председателем станет. А что там у меня?», — Гурвиц опустил глаза в пол, подумав о том, что у него этих простых радостей уже не будет.

— Нормально все. Не хочет сюда ехать. Устроился, работает, — «Собственно, и не соврал ведь», — но об этом подумал уже про себя.

Разговор за столом поначалу вертелся вокруг детей, домашних забот, погоде, но выпив еще рюмку, Виктор не удержался:

— А што там горад? Бузит? Зноу гэтыя западники лезуть са сваим уставам? Баламутят, а негодники и рады: атрымали свае грошы и давай стараться. Работать няма каму, усе на митингах. Што им там патрэбна? Усе ведь добра!

— Понятия не имею, — Гурвиц понимал настроения деревни, и какие новости здесь смотрят знал хорошо, а потому и говорить было не о чем.

— Не, вот ты скажы, — Виктор не отставал, — ты за каго?

— Ни за кого. Я не лезу в политику, — рассказывать о том, что его политическая карьера была скоротечна и закончилась не начавшись, не хотелось.

Наверное, Виктор не отстал бы так просто, но раздался стук в окно, и Лиза, толкнув мужа, прошипела:

— Руслан. Иди, дай яму, — она вытащила из-под кровати поллитровую бутылку самогона, налила стакан, завернула в газету хлеб, сало, пару огурцов и три картофелины. — И скажи, чтоб, пока не стемнело, свиньям поменял. Завтра работы много с утра. Некогда будет.

Виктор взял собранный ужин и вышел, а Лиза, обернувшись к гостю, добавила:

— Работник наш. Живе с полгода у дярэуне. Не местны, вот и повадился памагать. А нам што? Нам лишние руки не памяшають. Багата работы. Не за так. Харчуется у нас.

— Понятно, — Гурвиц кивнул.

«И такая жизнь бывает. Стакан самогона, немного еды — вот и вся плата. Впрочем, и ответственности никакой. Такой он и работник», — вдруг стало немного стыдно, когда на миг представил себя в такой же роли.

— Но малый спрауны. И быстры, и талковы. Пье, правда, занадта, — Лиза, словно прочла его мысли. — А паглядзеть, так и не дурак. Кали б б не пиу, можа, и толк быу бы. Ще и парад уходам зайде стакан выпить. На ноч. Да сигарет узять. Усим жить трэба.

К чему она сказала последнюю фразу, Гурвиц не очень понял. Наверное, и сама понимала, что нашла дешевую рабочую силу, а потому и рада была, что пьет этот Руслан. И что поди поищи помощника, а так вот: всегда под рукой.

С Виктором вернулась и Лена.

— Ой, дядь Миша, — она радостно подбежала, обняла и чмокнула в щеку. — Как вы к нам забрели? Столько лет прошло. Я так рада.

— И я рад. Не ожидал, что домой вернешься.

— Да я и сама не ожидала, — Лена рассмеялась. — Придется теперь предкам со мной уживаться. Не бойтесь, — она заметила осуждающий взгляд мамы. — Недолго. Перышки подчищу, восстановлюсь и снова в бой.

Виктор лишь покачал головой. Характер у Лены был еще тот, и Гурвиц хорошо знал девушку. Яркая, черненькая, острая на язык — ухажеры ходили за ней толпами. Заниматься учебой у нее времени не было: кружки, КВН, староста потока — общественной работой она занималась с удовольствием, за что преподаватели закрывали глаза на пробелы в образовании. А с теми, кто не смог оценить красоту и активную жизненную позицию девушки, разбирался Гурвиц, используя свои связи и авторитет. Наверное, он когда-то мечтал о дочке, а потому и помогал с удовольствием, взяв шефство над нерадивой племянницей, пусть и двоюродной. Потому и удивился сейчас, увидев ее в деревне. Уж что-что, а ожидать, что вернется она домой, было невозможно.

А вечером, когда он расслабленно сидел на диване, слушая рассказ Виктора об урожае и планах на будущее, медленно, без стука отворилась дверь, и вошел мужчина. Гурвиц догадался, что это и есть тот самый Руслан. Лиза налила ему стакан самогона, который тот выпил залпом. Чуть постоял, прикрыв глаза. Взял протянутую пачку сигарет и завернутый в газетную бумагу ужин и ушел, не сказав ни слова.

— Он немой? — Гурвиц обернулся к Виктору.

— Не. Нармальны.

— Обиженный на судьбу, — Лена сидела в сторонке и, казалось, не проявляла никакого интереса ни к гостю, ни к их разговору.

— А сколько ему? — странно знакомое лицо не давало Гурвицу покоя.

— Да хто его ведае, — Лиза копошилась на кухне, прислушиваясь к их разговору. — Можа, трыццать. Оно ж не пойми разбери по нем.

— И похож…

— На Джека-воробья, прямо истинный пират, — Лена не дала договорить. — Он злится, когда ему об этом говорят. А ведь мог бы быть красавчик.

За припухшими глазами, трехдневной небритостью и торчащими во все стороны волосами рассмотреть Джонни Деппа было очень непросто, но Гурвиц признал, что некоторое сходство вполне могло