Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

водителем, развернулся к нему всем телом и что-то крикнул, но предполагаемый Дитрих швырнул в того банку пива, которая ударилась о ветровое стекло, расплескав свое содержимое. Водитель резко затормозил, и всех швырнуло вперед. Майтен и Паркер быстро выпрыгнули на шоссе, словно парашютисты из охваченного пламенем самолета. Они остановились поодаль и наблюдали за дракой, не понимая, из-за чего она разгорелась и кто там был против кого. Удары сыпались направо и налево, но одному из четверки все-таки доставались чаще.

– Тот, с татуировкой на лбу, он вроде бы нас защищает, а трое других хотят нас прикончить, – догадалась Майтен.

Но вряд ли стоило ждать, чем завершится потасовка, поэтому пара припустила в ту сторону, где находился их грузовик. Оба то и дело оглядывались назад, проверяя, не надо ли прибавить шагу, или чтобы вовремя увернуться от чего-нибудь брошенного им вслед. Вскоре крики стихли, а фургон рванул с места и уехал.

– А вот и наш дом, наконец-то! – выдохнула Майтен.

– Да, только это у нас теперь и осталось, – буркнул Паркер.

– Наш дом там, где находимся мы сами, а так как дома и не должны двигаться с места, теперь это еще больше, чем прежде, наш дом, – отозвалась Майтен и пошла готовить ужин.

Паркер поднялся чуть свет, так и не сумев заснуть, и сел в кресло, чтобы понаблюдать за появлением первых рассветных лучей, пока Майтен спала, зарывшись под одеяла. Его не отпускали те же мысли, что терзали и всю ночь. Потом он вернулся в постель, продолжая обдумывать способы спасения. А перед глазами бесконечной чередой проплывали картины, виденные за время, проведенное на этих дорогах. И прежде всего ему теперь вспоминались животные, которые погибали на проволочных заграждениях. Паркер опять встал и, чтобы разогнать дурные предчувствия, прогулялся вокруг лагеря, собирая вещи, разбросанные ветром за время их с Майтен отсутствия. Свою подругу он разбудил только после того, как приготовил завтрак. Чуть позже, сидя за столом, они оживленно беседовали, а потому не смотрели по сторонам и не заметили, как что-то зашевелилось под грузовиком. Но когда наступил черед кофе, Паркер краем глаза вдруг уловил в той стороне какое-то странное движение. Ничего не сказав Майтен, он стал быстро прикидывать, что из лежавшего под рукой можно было бы использовать в качестве оружия. Вспомнил и про подаренный журналистом пистолет, который жандармы, кажется, не конфисковали, но тот находился слишком далеко, как и бейсбольная бита. Короче, в пределах досягаемости не было ничего, кроме тяжелого камня. Паркер поставил чашку на стол, медленно взял его обеими руками, подошел сбоку к грузовику и поднял камень над головой, готовясь атаковать незваного гостя. Майтен, увидев, как странно повел себя Паркер, сжалась от ужаса. Но он жестом велел ей сидеть и едва слышно произнес: “Это твой муж”. Она закрыла руками рот. Но тут шевеление под грузовиком прекратилось. Паркер еще несколько секунд постоял в той же позе, затем нагнулся и увидел мужчину, лежавшего в спальном мешке.

– Эй, кто там? – повторил Паркер несколько раз.

Мужчина проснулся и, извиваясь как гусеница, пополз наружу. Вскоре показалась бритая голова с татуировкой на лбу. Паркер опустил камень, а Майтен не могла понять, кого предпочла бы сейчас увидеть – Бруно или этого дикаря.

– Будь осторожен, ему вроде бы не нравится, что мы его разбудили, – быстро сказала она.

Немец открыл глаза и, как только привык к дневному свету, посмотрел на каждого из них по очереди, попытавшись скроить любезную мину, что мало соответствовало его воинственному виду. И только тут они разглядели следы побоев на его лице.

– Schlaffen[8], – решил объяснить он и широко зевнул, отчего лоб его сморщился и буквы из готических сразу превратились в арабские.

“Ну вот, теперь он желает ехать в Шлаффен”, – подумал Паркер, знаками прося того вылезти наконец из-под грузовика, но сам освободиться от камня все-таки не спешил. Немец с трудом выполз, волоча за собой зеленый рюкзак, потом поднялся на ноги и отряхнулся. Паркер пригласил его сесть за стол, где еще оставалось что-то от их завтрака. Майтен недоверчиво следила за происходящим и пыталась понять, как намерен поступить дальше ее друг.

– А не опасно ли завтракать вместе с таким типом? – спросила она по возможности нейтральным тоном.

– С беднягой надо быть поласковей, – ответил Паркер так, словно при этом гладил по спине собаку.

– Если ему так нужна ласка, то займись этим, пожалуйста, ты, – отозвалась она, готовя новую порцию кофе.

Паркер изобразил церемонию знакомства, пока изголодавшийся немец уплетал за обе щеки хлеб, поданный ему Майтен.

– Дитрих, Германия, – произнес парень с полным ртом, потом встал, щелкнул каблуками и взметнул вверх правую руку.

– У меня появилась еще одна идея, – сказал Паркер.

– Остается надеяться, что она будет удачней, чем предыдущая, – мрачно бросила Майтен, глядя на него все более недоверчиво.

– Мы усыновим этого придурка, и сейчас нам это придется очень даже кстати, – стал объяснять Паркер, пожимая немцу руку.

Майтен нахмурилась:

– В качестве домашнего питомца я предпочла бы собачку.

– А он и будет выполнять роль сторожевого пса. И заодно роль мажордома.

Дитрих с помощью неуклюжих жестов попытался рассказать им свою историю, то и дело вставляя какие-то английские и испанские слова. Как можно было понять, их компания приехала из Германии, где они потеряли работу на металлургическом заводе. А получив выходное пособие, решили купить на него фургон и объехать вот эту далекую часть планеты. Они на протяжении уже нескольких недель спускались к Магелланову проливу, но общими деньгами распоряжались бестолково, из-за чего между ними то и дело возникали стычки. Вернее будет сказать, что приятели обманывали Дитриха и поэтому сочли за лучшее под любым предлогом избавиться от него. В итоге избили и бросили на дороге совсем без денег.

Паркер дал ему понять, что если он согласен помогать им, то получит жилье и еду. Дитрих просиял и в знак того, что принимает предложение, три раза со всей силы шарахнул Паркера по плечу. Улыбаясь, он показывал рот, лишенный зубов – видно, из-за постоянных драк.

– Дом – где? – с энтузиазмом спросил немец, озираясь по сторонам.

– Вот здесь, – ответил Паркер, кивнув на грузовик.

Дитрих разочарованно осмотрел лагерь, с трудом ассоциируя все это со словом “дом”, но потом решил, что неправильно его понял.

– Ну, теперь ты убедился, что не я одна иначе представляю себе дом? – съязвила Майтен.

Ее не слишком привлекала мысль делить стол с этим типом. Во всяком случае, она не была уверена, что они поступают правильно. Но потом решила, что