Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

«Новгородское? Значит, звездный Путник – это правда, и вы не забыли майский ночной разговор?» – растерялась я.

«Мне нравится твоя реакция на завещание», – улыбнулась свекровь.

«Марина, – заплакала я. – Кто же тогда Алексею я, если не идеальная спутница?»

«Путники тебе ни к чему, – рассмеялась она. – Ты – жена Алёши и моя дочка».

Подарок Ивана Купала

Даже пережив тридцатилетие и получив нешуточный жизненный опыт, мне никак не удавалось повзрослеть. Я по-прежнему плакала из-за ерунды, боялась призраков и не сознавала серьезных вещей, была чересур резва, непоседлива и румяна, словно в пятнадцать. По всей видимости, окружающие не догадывались о моем истинном возрасте, что давало искусительный повод дурачить их и продолжать без стеснения бегать вприпрыжку, по-мальчишески гонять на велосипеде, заливисто хохотать.

Женщиной – в полном смысле этого слова – я себя ощущала лишь изредка, когда вспоминала о любви…

Шестого июля я отправилась в загородный пансионат, намереваясь поиграть в реконструкцию древне славянского обычая, иначе говоря – подурить… Сплести венок, имитировать цветок папоротника, поплавать и побрызгаться в озере, попрыгать через костер в ночь на Ивана Купалу и обзавестись эффектными фотографиями. А быть может – предаться фантазиям и написать небольшое произведение.

Исполнив всё задуманное, в восемь часов я вновь поехала на велосипеде купаться. Лесной заказник был пуст. На небе собирались тучи, но еще жгло кожу утреннее июльское солнце.

Я танцевала в теплой, по-лесному ароматной, настоянной на травах воде, напоминавшей колдовское зелье, и растворялась в блаженстве единения с природой… с космосом… с высшими силами… Я умоляла святого Ивана… или Ивана Купалу перенести ко мне любимого мужчину, который был недосягаем, словно находился в параллельном мире. Знала, что из-за расстояний и сложных обстоятельств не могу его обнять, но все равно просила… И Иван сжалился надо мной, выдумав по своему усмотрению новую сказку волшебного озера…

Вокруг шумел хвойный лес. У берегов золотился мягкий песок. Плескаясь в темных, нагретых солнцем волнах, я обернулась, проверяя, на месте ли вещи.

У входа в купальню на спускавшихся в воду корнях огромной сосны стоял высокий, не очень молодой, но удивительно красивый человек и с интересом наблюдал за мной. Пронзительные большие голубые глаза светились непривычным, почти неземным выражением, словно через физическую красоту выражалась красота душевно-интеллектуальная.

Накупавшись, я поплыла к берегу. Пришелец не уходил и продолжал глядеть на меня не отрываясь. «Хорошо, что одела хоть какой-то купальник», – мелькнуло в голове: обычно я этого не делала, дабы не сушить лишние вещи и не возиться с переодеванием.

Смущенно придерживая на себе маленькие розовые лоскуты, скрепленные тонкими черными шнурами, я выбралась к подножию той же сосны и остановилась, облокотившись спиной о шершавый, необъятный, пахнувший смолой ствол. Принявшись рассматривать обращенное ко мне лицо незнакомца и равномерно синие, очерченные по краям темно-серыми полосками радужки его глаз… я услышала закономерный вопрос: «Как вода?»

– Искупайтесь – не пожалеете, – пожала я плечами, удобнее устраиваясь на толстых, торчавших из земли корнях и подставляя мокрую кожу солнцу. Мужчина зашел в воду и, улыбаясь, остановился прямо передо мной.

– Угадайте, кто я… И что здесь делаю, – предложил он.

– Наверно, у вас интересная профессия… И неподалеку дача, – сказала я первое, что пришло на ум: он был модно одет и напоминал художника, либо архитектора.

– Я похож на человека, у которого может быть дача?

– Да.

– Холодно. Я не местный житель.

Стало интересно испытать свою проницательность: я редко ошибалась в подобных вопросах и теперь сосредоточилась. «У вас идеальное произношение, значит, вы из большого города. И это не Юг… Не Москва, не Мурманск… Может быть, Новгород?»

«Прибалтика», – подсказывали мне направленный вниз уголками разрез глаз и благородное изящество крупной, складной фигуры. Но я отринула эту версию по причине слишком правильного русского языка.

Дождавшись, когда я начну сгорать от нетерпения, пришелец весело произнес:

– Спасибо! Мне были приятны ваши слова… Я – строитель, занимаюсь ремонтом квартир. В данный момент – в Питере… Вот приехал с утра посмотреть достопримечательности, посетить могилу Ахматовой… А живу в небольшом городке под Ригой.

– Не верю! – воскликнула я. – Какая ваша предыдущая профессия?

– Академий не заканчивал!

На моей памяти строители редко обладали бездонными глазами сказочников-философов и породистой, ангельской красотой, поэтому я пыталась разгадать несоответствие:

– Вы тайно пишете в стол? Литература, музыка, живопись? Или ваша мать – преподаватель? А может, вы были актером?

– Ничего подобного, клянусь, – рассмеялся он. – Я работаю в разных странах – Франции, Германии, Бельгии. Подолгу не бываю дома.

Не отставая, он шел за мной следом. Собиравшаяся провести выходные в спокойном уединении, я поймала себя на мысли, что мне вовсе не мешает этот незваный компаньон. Мы долго беседовали, гуляя по лесу, а потом – сидя у озера на скамье.

Пришелец сказал, что его дочери двадцать восемь лет. «Оу, почти как я», – в очередной раз удивилась я и задумалась: сколько тогда ему? Сорок восемь? Пятьдесят? Шестьдесят? Оказывается, некоторые люди и в зрелые годы затмевают всех своей красотой…

Его хотелось рисовать. Машинально я сопоставляла взглядом оттенки растений и переливов воды, ища их полную гармонию с оттенком загорелой кожи мужчины. Прищуриваясь, беспечно примеряла тона неба и туч к сияющей глубине его очей…

– Замерз, можно немного погреться о тебя? – он внезапно уселся позади меня на скамейку и порывисто обнял за талию, прижавшись щекой к моей щеке – сквозь капюшон красной «кенгурушки».

Я еще могла вырваться, оттолкнуть его… Сказать, что меня обнимать нельзя… Но его теплые, ласковые и робкие объятия оказались невыразимо приятными, и я, не решаясь ничего предпринять, замерла в замешательстве. Изнутри растекалась по телу жаркая волна и заливала румянцем щеки. Излучения тел быстро проникали друг в друга и сплетались, словно корни лесных деревьев…

Сильные руки сжимали меня все крепче, и я, постепенно забываясь, тихо гладила его голое колено. Но, поправляя упавшие волосы, вдруг обнаружила, что потеряла сережку.

– Ты, наоборот, нашла Сережку!!! – неохотно отпуская меня, подмигнул он.

«Надеюсь, новая Сережка такая же золотая», – улыбнулась я, медленно утопая в его взгляде и, действительно, переставая сожалеть об утрате. «Жертвоприношение Купале», – мелькнула озорная мысль. Однако, что я имела ввиду, не могла бы объяснить себе самой: романы не входили в мои планы.

Всё более настойчиво моросил дождь, и мы промокли… Не оставалось ничего иного, как из человеколюбия предложить Сережке пойти сушиться в пансионат.

В скромном номере не было кресел, и нам обоим пришлось усесться на маленькую, не убранную мной с утра постель.

На