Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

из того, что он имеет, это действительно хороший вариант. Причем самый быстрый. Сесть в тюрьму, чтобы в самый короткий срок установить личность — гениальное решение». Роберт отметил, что гость не только умен, но и действительно владеет информацией весьма специфического свойства. Ну что ж, тогда ему, правда, остается несложная, чисто техническая работа. Заглянула Маша, осторожно открыв дверь:

— Что-то случилось? — Она не смогла скрыть беспокойства.

— С чего ты взяла? — Роберт оторвался от монитора.

— Гость ушел почти час назад, а ты ни разу не вышел из кабинета.

— Да, собственно говоря, причин не было. — Он удивленно пожал плечами. — Впрочем, ты права, случай не самый обычный.

— К тебе девушка просится. Примешь?

— Приму.

— Зачастили к тебе дамы. — Маша не упустила случая отметить этот факт, который, если разобраться, был весьма спорным.

— Не ревнуй. Нам ничего не угрожает.

— Я попытаюсь с этим смириться. — Маша кокетливо упорхнула.

Эта была именно та работа, о которой Роберт мечтал много лет. Здесь не было начальников и подчиненных, здесь каждый зависел сам от себя, и лишь твои знания, твоя трудоспособность и твое желание определят размер вознаграждения. Они были и коллегами, и друзьями, они могли шутить и доверять друг другу. Здесь никто не боялся, что его место займут, и не было этого угодливого подхалимажа, который пронизал многие структуры. Когда-то давно он слышал чью-то шутку, что если у вас замечательный коллектив, душенька начальник, прелесть работа, то зарплату там, скорее всего, не платят. Конечно, добавить денег совсем не мешало бы, и тогда все стереотипы будут сломаны. Но над этим был смысл поработать, и, слава богу, зависело это только от них самих.

В кабинет, как обычно смущаясь, вошла Настя.

— Роберт Маркович, простите, пожалуйста, можно к вам? — Она остановилась у двери, не в силах сделать шаг.

— Мы почти родственники. Вы, можно сказать, живете у меня. А в кабинет пройти боитесь. Забывайте этот ваш трепет. Чем увереннее и спокойнее входите, тем больше вероятность, что вас будут слушать. Ну, или не пошлют сразу. — Он взял ее под локоть и усадил на стул. — Рассказывайте. Есть новости?

— Да. Все хорошо. Мне уже предоставляют общежитие. Не знаю, как вас благодарить. Направление уже выдали, и комнату мы даже смотрели. Так что можно выписываться.

— Замечательно! Вот видите, безвыходных положений не бывает.

— Я еще спросить хотела. — Настя чуть осмелела, чувствуя искреннюю поддержку. — Может, вы знаете, где может быть дядя Олег? В магазине сказали, что он сегодня уволился. Я пыталась сходить в тот подъезд, где он жил. Но там заварили дверь. Я не знаю, где его искать. — Она, как обычно, теребила в руках ручку сумочки, смущенно потупив глаза. — Понимаете, было столько суеты, я совсем забегалась. Я ведь и деньги ему должна. А получается, даже спасибо не сказала.

— Он был недавно. — Роберт не знал, что ответить. — Все дело в том, что где его искать неизвестно, да и смысла уже нет.

— Почему нет? Мы устроимся с Маринкой и ему поможем. Ведь не бывает так, чтобы человек не мог найти себя.

— Оно-то верно, но, видимо, он все уже решил, и вряд ли мы что-то изменим.

Когда-то давно Роберт поймал себя на мысли, что порой умеет чувствовать людей. Вот и сейчас чисто интуитивно ему показалось, что перед ним пусть скромная, пусть стеснительная, пусть сотканная из страхов и неуверенности девушка, но где-то в глубине у нее есть странная сила. Пройдет совсем немного времени, и она станет другой: придут и вера в себя, и умение защищаться, и материнские инстинкты, которые пока еще словно скованы, обязательно раскроются в полной мере. Дай Бог, чтобы эта красота, эта искренность и надежность достались тому, кто ответит взаимностью. И этот кто-то будет настоящим счастливчиком, а у домашнего очага будет хранитель, о котором можно лишь мечтать.

— Я хотел бы сказать что-то обнадеживающее, но, боюсь, увидеться с ним скоро не получится.

— Но вы же встретитесь с ним? — В голосе прозвучали именно те нотки, о которых Роберт задумался несколько секунд назад. Когда вопрос касался близких людей, эта девочка преображалась.

— Наверное. Не знаю. — «Ей бы за себя научиться переживать. Вон, и волнения пропали, и стеснительности как ни бывало», — он подумал об этом, усмехнулся, но предпочел не говорить.

— Почему вы мне не говорите правду? Он в больнице?

— Нет. Кажется, его могут посадить. — Хотелось соврать, но ничего на ум не приходило.

— Тогда обязательно узнайте адрес. Сейчас нет мест, куда не приходят письма. — Настя говорила деловито, основательно продумывая каждое слово, стараясь ничего не упустить. — Спросите, что ему нужно. Носки, теплые вещи, осень наступает. Вы не забудете?

— Не забуду.

— Нет. Не так. Когда вы к нему идете? — Она что-то считала в уме.

— Присядь. — Роберт пододвинул девушке стул. — Сейчас ничего не нужно. Ты просто оставь мне номер своего телефона, и я позвоню, когда что-то конкретно узнаю. Правда, не факт, что я что-то буду знать. Олег не тот человек, который делится планами на будущее. Поверь, он и сильнее, и умнее, и расчетливее нас с тобой. Так что не переживай за него. Он не похож на тех, кто пропадет без носочков.

— Вы так думаете? — Было видно, что Настя очень хотела что-то сделать, а теперь расстроилась именно из-за того, что оказалась не нужна.

— Иди. Занимайся обустройством своей жизни, о дочке думай. Кстати, где она? — Роберт решил перевести разговор.

— Ждет. — Настя кивнула за дверь.

— Вот и пойдем, поздороваемся. — Роберт вышел из кабинета. — Привет! — Он подошел к девочке, что-то энергично рассказывающей Маше.

— Здравствуйте! — Маринка спрыгнула со стула. — А мы ищем дедушку Олега. Вот и пришли к вам. — Она бойко отрапортовала о своих делах. — А то мы с мамой совсем зашиваемся. — Она смешно вздохнула. — Вот, в школу ходили. А меня брать не хотели. Сказали, что набор уже завершен. Но мама уговорила директора. Завтра линейка. Нужно еще цветы купить, но я не знаю, они такие дорогие. Я ей говорю, что это не страшно, что времена не те, а она грустит.

— Жди меня. — Роберт схватил пиджак. — Две минуты.

К счастью, рынок был совсем рядом. Не торгуясь, он купил пять ярко-красных роз, упакованных в красивую фольгу и явно выделяющихся на общем фоне.

— Держи. Это тебе. — Букет оказался почти одного роста с Маринкой, и она растерянно застыла, переводя взгляд с цветов на Настю, ожидая разрешения взять.

— Не надо было. Это же очень дорого. — Настя снова превратилась в испуганную и сжавшуюся от неловкости девочку.

— Бери. — Роберт не собирался