Провинциал. Рассказы и повести - Айдар Файзрахманович Сахибзадинов

благодатный огонь узнает, что сойти ему надо? – вмешался Громков, убирая ото рта пёрышко лука. – Именно в православную Пасху. Священника раздевают представители других конфессий: нет ли спичек или ещё чего… а потом случается чудо. Говорят, если огонь не сойдёт – будет Апокалипсис.

– А для конфуцианцев будет? Для буддистов, мусульман? – парировал Маркин. – У христиан есть патент на Апокалипсис? Это попрание прав других религий. Кстати, я как-то наблюдал за крестившимися в Иордане. Минут на пятнадцать хватало: как раз переодеться и дойти до киосков с сувенирами. И то же самое при минус 20… С другой стороны – у меня есть знакомый, француз, он ходит в группу занятий медитацией, под руководством какого-то индуса. Верит в то, что синхронные мысли и чувства многих людей способны изменить реальность. Типа, будем вместе упорно думать правильно о хорошем – и оно может настать. Если это хотя бы отчасти правда, пусть я и не верю, то совокупная эмоция может и крещенской воде придать особые свойства.

– Хм… Всё как обычно, – сказал Громков. – Взять, к примеру, очень популярную секту неверующих. Всю жизнь не веруют и считают себя атеистами. А как срок приходит – «Не знаю, как-то не задумывался, может, и есть чего…» Может, они, как спринтеры, на последнем рывке надеются догнать?

– Религия, друзья мои, всего лишь миф, сказка, хорошая литература, – сказал Володя, тощий, длинноволосый, выходя из парной в длинной белой юбке из простыни. – Мифы, обкатанные до шика очень не глупыми людьми. Так говорил ещё мой препод, бывший коммунист. Вот недавно читал… Году в двадцать пятом один германский наблюдатель написал о стычке на Мукденском вокзале между русскими генералами Самсоновым и Рекендофом. Мол, Самсонова не поддержали в бою, когда тот почти погнал японцев. Через пять лет другой человек сообщает, что Самсонов едва не ударил Рекендофа по лицу. Третий через тридцать лет написал, что ударил. Четвёртый, что ударил плетью. Наш Пикуль вообще расписал батальную сцену…

Виктор возился у печи, подкладывал дрова, обернулся:

– Я много думал о древних. Как реалист. Пытался проникнуть в прошлое, в суть событий, и представить, как было на самом деле. Например, об Иуде. И как потом всё раскрутилось…

– Я тоже думал… Крушение кумиров юности! – встрял Володя; он выпил кружку пива после парной и сразу опьянел. – О, генерал Раевский! Я был от него без ума. Он взял за руки своих детей и повёл их сквозь огонь навстречу французам. Когда наши побежали. А тут застыдились, вернулись и опрокинули врага! Кстати, победа при Бородине, – Володя поморщился, – как сказать… сражение, проигранное по всем статьям военной науки. Причём неприятелю с меньшей численностью войск. Причём атакующему (где нужен трёхкратный перевес). А главное, Наполеон не ввёл в бой свою страшную гвардию (русские и так разбиты, только не бежали, как при Аустерлице). И наши потери чуть ли не в два раза больше, чем у французов. Пол-армии! Победа моральная – да. Но над собой. Наполеона погубил Растопчин, приказал сжечь Москву, оставил его солдат без хлеба. Это при 25 градусах мороза! Мороз он в книге только смешон, а когда сутками и без одёжки, и жрать охота… и при том, что ты итальянец, поляк или чех… и зачем тебе всё это надо?

– Брось! – перебил его возмущённый Громков. – Бородино – это победа! Тут море крови. Ты тут осторожней. Понимаешь, есть понятия: «факт» и «реализация факта». Здравое осознание. Вот ленинградская область. Что было? Чухонские болота, это факт. Но осознание факта – что? Правильно: Питер!

– Вот видите, задело вас, Бородино-то. – Маркин беззлобно скривил лицо в улыбке. – А ведь кто на эмоциях, кого задевает или восхищает, и есть творцы мифов. Потому что о своих. Или о том, что любо. Получается, что вы – один из мифотворцев. Сейчас и выдали себя. Кстати, подтвержу: у западных историков Бородино – вершина творчества Бонапарта…

– Простите, – перебил его Володя. – В юности я был бонапартистом. Начитался Тарле. Такой же бонапартист был мой друг Илья, сын писателя, как его… Кашафутдинова, который про подводные лодки писал. И вот сдаёт Илья вступительный экзамен в Литинститут, билет про Бородино. Илья парень честный, прямо так и отвечает экзаменатору: при Бородине победил Наполеон. «Наполеон?» – «Да». – «А вы уверены?» – «Я верю военной науке». – «Идите, два!» Илья после этого в Литинститут поступать перестал, вообще сочинять перестал. Писал песни, пел на Арбате. Кстати, неплохо, выпустил несколько альбомов.

– Если обиделись, – Володя обратился к Громкову, – то я и про Наполеона могу. Например, Наполеон заблудился в тумане с двумя офицерами, встретил австрийцев, сказал, что те окружены, и через это взял в плен батальоны врага. Французы до сих пор в это верят.

Маркину хотелось закончить свою мысль. Пользуясь тем, что Лариса ушла в сауну, он обратился к Виктору:

– Ты сказал: проникнуть в прошлое, представить, как было. Но ведь именно в этом и причина искажений. Каждый пытается, как ты, проникнуть и представить то самое, как «на самом деле было». И множатся герои с обеих сторон, и пьют кровь младенцев, и… нет этому конца. И как же быть? А никак! Всего-то надо твёрдо понимать, что никакого «на самом деле» не было. То есть совсем не было.

– Это как понимать? – спросил Виктор.

– А так, что реальное событие, эпизод перестают существовать в тот момент, когда они уходят в прошлое. С этого момента воцаряется политический интерес и воображение. И тут можно только вот о чём думать: эффект «размывания» реальности – он усиливается или ослабевает с ростом цивилизации? С развитием технических средств, задуманных для фиксации «того, как оно было»? Вот прямо сейчас, у нас на глазах, бьются две правды. О полёте и гибели польского президента. Записи переговоров есть, самописцев тоже – чего же боле? Ан нет! Споры не кончаются…

– И что интересно, – продолжал Маркин, – с одной стороны, техника вроде помогает правде уцелеть. Но, с другой стороны, говорят, что вот поляки подкрутили, надёргали записи переговоров. Раньше бы на полсотни лет хватило разбираться. Но сегодня авиакомитет взял да и выложил у себя на сайте полные расшифровки. И всё.

– А вот как с Интернетом? – спешил закончить Маркин. – Будет, наконец, правда об Иуде? Нет! Чем более массово доступны плоды цивилизации, тем более демократично устроена жизнь, тем больше людей всех стран включатся в такой, чёрт побери, увлекательный процесс фиксации истории своей страны, великой или проклятой. То ли дело в древности. Есть Светоний или там Иосиф Флавий – хватит! Внимайте, заучивайте!

– Да уж, Светоний, Флавий… – сказал Виктор – Историки! У первого все