Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

На этом концерте Лили заметила безучастного и равнодушного к перформансу человека, который не ходил, а носил себя в толпе, и поняла, что через его ладонь можно получить доступ к демону.

На следующий день, после потрясающего секса с Колей, она сказала ему, что пошла в магазин, но посетила номер директора группы «Брокен Аир». Он ожидал её в назначенное время, реально подготовился, был свеж, приятен в разговоре, угостил завтраком в баре. Лили сделала всё, чтобы ему понравиться. На её просьбу свести её с лидером директор выписал билет на концерт и просил вечером, попозже зайти к нему.

Вечером она энергично махала рукой Герланду, ей даже казалось, что иногда он видит её. В гостинице за вторую порцию секса директор подарил Лили диск и плакат с автографом демона и от себя прибавил платье, просил померить. Она примерила, но настроение сдулось. Директор сказал, что демон воцерковился, ходит на исповедь в лютеранскую церковь, вернулся к жене, и это большая тайна, потому что жена мешает бизнесу и портит кровь ему лично и всем, включая Лили, и он сочувствует, но помочь не может.

Лили принесла подарки домой и рыдала всю ночь. Коля догадался, что демон её отверг. Он действительно не ревновал, но сочувствовал и жалел. По-своему Коля понимал, что жена застряла в переходном возрасте и не повзрослеет уже никогда, и в этом есть свои плюсы, например, молодость, искренность, идеализм. Были и минусы. Желающих поиграть на детской доверчивости всегда было много, но случай с Герландом, точнее с его директором, повлиял на Лили значительным образом.

Прежде она влюблялась, как дурочка, и не требовала за отношения денег и благодарности. Платье, по её оценке, стоило более 10 долларов, главное «более», значит, оно стоит более того! Что было до того? Лихие ребята – гитаристы, мотоциклисты – сразу предлагали, что имели, – руку и сердце, а для снятия стресса сигарету, чашку кофе, банку пива. Высокий имущественный ценз на общение сразу, раз в десять сократил количество желающих вступить в отношения с Лили, и попутно появился бонус – репутация «элитной женщины».

По демону Барско́ва страдала долго. Были попытки преследования, выезды на гастроли, которые стоили двух абортов, участие в съёмке клипа, там она изображала зомби, но в гриме её никто не узнавал. Словом, Герланд оказался последним картонным принцем. Она так душевно мучилась, что сожгла его куклу по обряду вуду, а потом каялась у иконы Иисуса.

V

Из Педагогического института Лили ушла, когда ей предложили работу гида за границей, причём она устроила дело так, что предложение по трудоустройству жены получил Николай. Начало было интересным и захватывающим. Она записалась на срочные курсы английского и испанского с погружением в среду. Ей пришлось пересмотреть и пополнить стартовый гардероб на предмет исключения популярных в России моделей. С этого момента начался, пожалуй, самый благополучный период в жизни семьи Никулина-Барско́вой. Прелесть его была не в ровном спокойствии, а в бурной динамике. В период высокого сезона Лили месяцами не было дома, но зимой пропечённая солнцем, пропитанная морепродуктами, источающая ароматы цветов мать и жена возвращалась. Она бурно радовалась встречам с родными, одаривала детей и Николая модными дорогими вещами и долго ещё, днём и ночью светилась на её лице профессиональная улыбка гида. Лили медленно привыкала к дому и, привыкнув к роли домохозяйки, бралась за борщ, сушила сухари и тогда в квартире воцарялся гармоничный штиль с нотками депрессии и горчинкой разочарования. Удушающий покой нервировал Лили. Ей не хватало воздуха, она открывала окна, выстуживала комнаты и говорила:

– Хочу водки. Коля пожарь картошку. Я купила селёдку. Алёша, почему не ешь рыбу? В рыбе много витамина D и жирных кислот. А ты что на меня смотришь? Два яблока и два апельсина – дневная норма мартышки. Виноград можно есть круглосуточно…

Дочь не смотрела в глаза, избегала контакта, всё пропускала мимо ушей и пряталась за табличкой: «Я в домике, я в домике! Не трогай меня». Лили понимала её настроение, представляя себя в роли учителя, и думала: «Вот и в школе она смотрит мимо, мимо доски. Беда».

На этом этапе квартира для Барско́вой превращалась в зал ожидания вылета. С каждым днём её отчуждение от родных нарастало. В день отъезда она мыслями была уже где-то там, в полёте, громко смеялась и не пыталась лицемерить, что в момент разлуки ей больно или грустно.

«Что там, каким мёдом намазано, кто её в зад толкает? – думал Николай. Он гнал от себя мысль, что однажды она затеряется в складках какого-нибудь голландского матраса и не вернётся, потеряется навсегда. – Дураков там мало, но один вдруг, да и найдётся, предложит гражданство и этого будет достаточно», – Николай размышлял и не понимал сам себя. Он помнил, что сказала ему мать Лилии, мол, вернётся, далеко не уйдёт и вернётся, но это как? В такое можно только верить.

И Николай верил и не вмешивался в течение судьбы Лили: «У неё есть деньги. Она хорошо выглядит. И ей удалось, она приручила птицу счастья. Лечить Лили – только калечить. Врач правильно говорил. И ещё не ясно: кто из нас болен?» Лили никогда ему не отказывала и не принуждала что-либо совершать ради неё. И он отвечал ей тем же. Иногда Коля думал, что они похожи на разумных эгоистов Чернышевского из романа «Что делать?» – Веру Розальскую и Дмитрия Лопухова. Эта идея возвышала его в своих глазах и парировала мнение, что он – подкаблучник и лось. Коля верил в свою Лили, верил в её способность ставить свободу воли выше денег и материальных благ и не осуждал за то, что она место в институте променяла на сомнительное занятие в сфере развлечений. Свободные отношения и развратные действия – не одно и то же. Тонкая дефиниция, похожая то ли на верёвочку, то ли на приоткрытую дверь, щемила душу. Лили никогда не закрывалась и не запиралась в туалете, и в этом она была похожа на ребёнка.

Особенно ясно он всё понял о Лили, когда в его отношениях с Нявой, маленькой невзрачной любовницей из одноклассниц, назрел трагический конфликт. От Нявы ушёл муж. Плюнул, всё оставил и уехал к тяжело больной матери. Николай знал его и по школе, и по работе. В отношении мужа совесть Колю не мучила. Встречался с Нявой он не часто, можно сказать по случаю и случайно, её и свою репутацию берег.