Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Студенческий заем все равно никуда не денется.

Уилла никогда не выясняла у него подробностей его долга и тем более боялась узнавать это теперь. Пока Зик был несовершеннолетним, Яно выступал за него поручителем, но с первого года учебы в университете для Зика было делом чести справляться со своими финансовыми проблемами самостоятельно. Она медленно кивнула.

– Сколько?

Сын пожал плечами.

– Более ста тысяч. Около ста десяти.

– Господи Иисусе, Зик! Я и не подозревала, что настолько много. Ты же все время работал.

– Да, за минимальную плату. Моего дохода едва хватало на книги.

Уилла не представляла, как можно вступать во взрослую жизнь в таких кабальных обстоятельствах. Сама она училась на государственной стипендии.

– Мы бы никогда не позволили тебе, если бы знали.

– Так вы и не хотели. Помнишь, как вы изо всех сил старались отговорить меня от Стэнфорда? Но в конце концов папа сказал: ладно, действуй, и я просто… Мне так этого хотелось!

Да, Уилла вспомнила с горечью. Семья тогда разделилась – вечная ахиллесова пята их родительства.

– Я не возражала против Стэнфорда. Просто думала, что, наверное, лучше сделать это через год, переводом например.

– Знаю. Я бы мог согласиться с папиным предложением об участии в программе обмена, как сделала Тиг, и поступить для начала в какой-нибудь захудалый хипстерский колледж.

– Айвинс вовсе не захудалый, это хороший колледж. Хипстерский, согласна. Однако программа обмена была именно тем, что требовалось Тиг. Учитывая ее предыдущий опыт не завершать начатое. Ты – другое дело, ты всегда доводишь всё до конца. Яно говорил, что студентов не загоняют в такую яму, из которой они не сумели бы выкарабкаться. Мы не слишком беспокоились.

Зик посмотрел на нее своими глазами цвета переменчивой океанской синевы. В молодости Уилла рассказывала матери все: размер первой зарплаты, день первого пропущенного цикла. А теперь, похоже, нормой считается держать родителей в неведении. Она никогда не знала, о чем допустимо спросить. Очевидно, что Зик стыдился своих финансовых трудностей.

– Конечно, нам следовало озаботиться.

Он пожал плечами.

– Я в затруднительном положении. Если мне прямо сейчас начнут платить зарплату, положенную в Сэндерсоне на стартовом уровне, я все равно в конце концов окажусь в минусе.

– Ясно. – Когда она сообразила, что ее предложение ушло в песок, она прислонилась к дверной раме, ощутив почти физическое бессилие. Сын все делал по правилам. Как и все они. Уилла и Яно вырастили двоих детей, одного успешного, другую непростую, как считалось. Такова была их история, сколько она себя помнила. Как давно это уже не так?

– А была ли… За Хелин не положена какая-нибудь пенсия от работодателя?

– Мне – нет. Мы не были женаты.

– Ах да. И страховки тоже нет? Возможно, ребенку причитается пособие?

Казалось, упоминание о сыне как субъекте права напугало его. Уилла подумала, что пособие по случаю потери кормильца было слишком смелым предположением с ее стороны; Хелин была иностранкой-резидентом, только что окончившей юридический факультет. Наверное, она недостаточно долго прожила в стране, чтобы иметь все права.

– Прости, что я думаю о практических вещах в такой момент, милый, но…

– Да. Я по уши в дерьме. Притом с ребенком на руках.

– А что насчет страхования жизни? Была, не была она тебе женой официально, ты – ее бенефициарий.

Его взгляд помрачнел.

– Мама, это самоубийство. За него никто не платит.

– Кажется, я об этом слышала. Но разве это справедливо? Это похоже на…

– Наказание?

– Я хотела сказать – игнорирование фактов. Хелин умерла от депрессии – фонового заболевания, вызванного беременностью, – и действий акушеров-гинекологов, которые больше заботились о ребенке, чем о матери.

– Подобный аргумент выдвинуть можно, но не сомневаюсь, что у страховой компании опытная команда юристов, которая его благополучно разобьет.

Уилла тяжело вздохнула.

– Что ты собираешься делать?

Зик отвернулся от нее, и в этом повороте головы она увидела все поражения, какие он потерпел в жизни: упущенное всего на какой-то волосок первое место на общештатских соревнованиях по бегу; ту блондинку, что дала ему отставку на выпускном вечере. Экзамен по программе повышенной сложности[12], какой он завалил из-за кишечного гриппа. Поражения случались у него так редко, что она могла пересчитать их по пальцам, во всяком случае те, о которых знала. Зик был хорош во всем, за исключением разочарований. Их он переживал тяжело – за отсутствием практики.

– Вы, по крайней мере, встали в очередь на ясли? Полагаю, Хелин собиралась вернуться на работу.

Зик посмотрел на нее странным умоляющим взглядом, смысла которого она не поняла. Потом встал и пошел по коридору в кухню. Уилла закрыла еще одну коробку, сосчитала до десяти, поскольку больше делать было абсолютно нечего, и последовала за сыном. Он стоял, уставившись в открытый холодильник.

– Знаю, об этом трудно говорить. Я могу остаться у тебя на какое-то время, чтобы помогать. На следующей неделе поеду с тобой на очередной осмотр к педиатру. Однако нам придется составить какой-то план.

– Я не прошу тебя делать это для меня, мама.

– Знаю. Тем не менее.

Он хлопнул дверцей холодильника.

– Я говорил это Хелин, наверное, раз сто. «Нам нужно выработать план». Наверное, это звучало так же, как то, что ты произносишь сейчас. Значит, она испытывала тогда то же самое, что я теперь.

– Это было не такое уж диковинное предложение. Для человека, имеющего ребенка.

– Я хотел, чтобы мы поездили, посмотрели разные ясли. Просил ее подумать о декретном отпуске, если это ей больше подходит. Но ей было нужно нечто особенное.

Уилла узнавала тот самый гнев по отношению к Хелин, который сама нередко испытывала. Им по очереди приходилось прилагать усилия, чтобы держать его под контролем. Ребенок должен любить свою мать, и они всегда должны будут об этом заботиться.

– Она не могла мыслить трезво. Теперь нам это ясно.

– Что мы знаем сейчас, так это то, что Хелин давно планировала самоубийство.

– Нет. Она любила тебя. Перестань себя винить, ты все делал правильно.

– Перестань это твердить, мама. Порой, поступая правильно, получаешь большую фигу! Тебе это никогда не приходило в голову?

– И тем не менее.

То, что Зик повторил слова Уиллы, могло показаться передразниванием, но не обязательно так и было. Они часто одновременно произносили одни и те же слова в один и тот же момент.

– Вот что я предлагаю, – сказала она. – Ты можешь некоторое время пожить у нас, чтобы мы тебе помогали. Только до того момента, когда ты разберешься со своими проблемами.

Зик состроил гримасу.

– В Джерси?

– Я знаю, что ты