Грани долга - Алла Юрьевна Косакова

— Помнишь тетю Галю? — спросила Маришка, вставая.

— Нет.

— Ну как же? Я жила у нее, когда мы с тобой познакомились. Она на свадьбе рядом со мной сидела, громче всех песни горланила.

Дмитрий покачал головой — тетю Галю он не помнил. Эта тетя приходилась его жене такой дальней родней, что сама Маришка считала ее скорее знакомой.

— Подумать только, — продолжала Маришка, — сколько лет она в своем НИИ начальствовала, до этого в комсомольских лидерах ходила. Вдруг ни с того, ни с сего крестилась, решила, что грешна сильно, и стала усердной богомолкой. Потом отправилась по монастырям разным бродить. В прошлом году разыскала она один монастырь, то ли в Псковской, то ли в Новгородской области, и там полгода молилась у каких-то древних мощей. Но вот, верь не верь, а дочку свою от заикания вылечила. Одними молитвами!

Маришка весело глянула на мужа, Дмитрий слушал на удивление внимательно.

— А теперь, обалдеть, — всплеснула она руками, — в монахини решила податься! Вчера вот звонила — вроде как прощалась. Будто на тот свет собралась!

— Узнай у нее адрес, — вдруг выпалил Дмитрий.

— Зачем? — заморгала Маришка.

— Я тоже хочу съездить...

Маришка немного удивилась: интерес мужа к религии это новость. Чтобы Дмитрий ходил когда-нибудь в церковь или что-нибудь такое?.. Но духовное развитие еще никому не помешало, да и небольшой отдых пойдет мужу на пользу. И она поспешила позвонить тете Гале.

———

Село Жу́хово в сотне с небольшим километров от Новгорода Дмитрий нашел без труда — на трассе стояли удобные и точные указатели. На въезде в Жухово его встретил гостеприимный плакат, изображающий храм с мощным, в половину его высоты крестом над луковичным куполом.

Монастыря, как такового, в Жухове не оказалось, а на месте порушенной большевиками в тридцатые годы обители возвышался наполовину отстроенный храм, впрочем, уже действовавший и имевший своего настоятеля — отца Александра.

Огромная запущенная территория бывшего монастыря в первозданном виде сохранила только старинный колодец с якобы чудодейственной водой и наполовину была превращена уже в строительную площадку, где трудились как наемные работники, так и добровольцы из числа паломников. Жили они здесь же, в наскоро оборудованных бараках, не ахти как теплых, но на летнее время вполне пригодных.

Была середина дня, и работа на стройке кипела. Работяги сновали туда-сюда, вдохновленные, кто деньгами, кто своей верой. Шедший навстречу Дмитрию рыжеволосый детина в длинной синей рубахе, с вдохновенностью муравья тащивший увесистое бревно, поравнявшись с ним, вдруг остановился и хитро подмигнул.

«Чокнутый что ли? — шарахнулся Дмитрий. — Что я ему — красна девица? Да и был бы еще монах... а то так, ни то, ни се. Или они тут все от работы и молитв с ума посходили?»

Отец Александр оказался человеком радушным, он принял Дмитрия в «неформальной обстановке» — прямо во дворе недостроенного храма. В отличие от многих собратьев по цеху, отец Александр избыточным весом пока не страдал, но по всем признакам обладал отменным здоровьем — физическим и, надо надеяться, нравственным. По щекам его разливался завидный румянец, говоривший о том, что длительный пост и усердная молитва способствуют хорошему пищеварению.

Батюшка сразу же расспросил Дмитрия, откуда тот приехал, надолго ли, за какой надобностью. И пока Дмитрий собирался с ответами, успел ввернуть несколько быстрых фраз о насущных проблемах Жуховского храма и, в первую очередь, острой нехватке спонсорской помощи, упомянув и о своей главной заботе на данный момент — строительстве гостиницы для VIP-паломников.

— Но вы, пожалуйста, не беспокойтесь. Номер у вас будет со всеми удобствами, — заверил отец Александр.

«За кого он меня принимает? — подумал Дмитрий. — За мафиози, которому надо отмолить дюжину замоченных соратников? Надо было одеться, что ли, похуже и приехать на автобусе...»

Батюшка лукаво поглядывал на вновь прибывшего раба божия, ожидая ответа. И вдруг всё, в чем Дмитрий собирался покаяться, о чем хотел попросить, разом выветрилось из головы, а слова застряли в горле.

— Я... давно себя плохо чувствую... Я бы хотел помолиться... о здравии, — промямлил он, чувствуя, что говорит что-то не то.

— Завтра же я отслужу заказной молебен у святых мощей преподобного Северина Жуховского. Молебен платный, — не забыл напомнить отец Александр.

— Сколько? — спросил Дмитрий.

— Всё к матушке Наталье — этим она заведует. Кроме того, на завтра к нам заявлена экскурсия — обязательно приходите послушать мой рассказ о житии преподобного Северина и о чудесах, им совершенных.

И отец Александр, вместо традиционного благословения и руки для поцелуя, похлопал прихожанина по плечу.

Дмитрий стоял, задумавшись:

«Уехать прямо сейчас или остаться?»

Что-то еще, какая-то слабая надежда удерживала его. Ведь нельзя же, чтобы все мимо! Все-таки, вера предков... Не могли они все сплошь быть дураки!

Монастырские ворота чуть скрипнули и приоткрылись. Несколько женщин, новых паломниц, гуськом прошли через них. Богомолки едва держались на ногах, несомненно, что пришли они сюда пешком, проделав с утра, может быть, десяток-другой километров. Все были в длиннополой, неброской одежде, в черных платках и с какими-то выцветшими, полинялыми лицами — настолько внешне одинаковые, что, если бы не разница в росте, отличить одну от другой было невозможно.

Глядя на них, Дмитрий про себя отметил, что все сильно богомольные православные женщины имеют традиционный облик: отрешенный взгляд, тихий бесцветный голос и придурковатый внешний вид. Что делает вера с этими женщинами, если они в миру становятся монашками?

Попадья, матушка Наталья, была женщиной в таком же стиле — черноокая, сухопарая, в туго повязанном платке. Она обращалась к отцу Александру не иначе как «батюшка», припадая на одно колено и целуя полу его одежды, что супруг принимал как само собой разумеющееся.

«Они и в постели так: "матушка", "батюшка"? — подумал Дмитрий. — Хотя, какая, в общем-то, разница, как друг друга называть?»

Лавка матушки Натальи, занимавшая чуть ли не треть новоявленного храма, красочностью и разнообразием продукции могла затмить любой столичный сувенирный магазин. Восседая посреди своих владений, матушка с утра кропала финансовый отчет и потому попросила Дмитрия оплатить молебен в день его совершения.