Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

поднимался в гору. Начальник рудничного отделения милиции старший лейтенант Гущин ехал в город с докладом о своей работе. Он мог бы добраться туда и автобусом, но предпочел выехать двумя часами раньше верхом, чтобы не торопясь достигнуть города и без помех еще раз продумать самое главное, что собирался сказать в своем докладе.

Гущин еще совсем молодой человек с приятным располагающим к себе лицом. Как и многие бывшие фронтовики, он был несколько вспыльчив, но отходчив, обладал пытливым умом.

Война не только многому научила Гущина, но и выковала его характер. В прошлом хороший физкультурник, он стал крепким и выносливым офицером, легко переносящим невзгоды и временные лишения. Командуя на фронте сначала взводом, а потом и ротой разведчиков, старший лейтенант в совершенстве овладел нелегким искусством бесшумно и скрытно проскальзывать между вражескими дозорами, устраивать в тылу противника засады, снимать часовых и добывать «языков». Зоркий все замечающий глаз, умение обобщать и анализировать факты пригодились Гущину и после демобилизации из армии, когда он пошел на службу в органы советской милиции. Гущин, как и на фронте, чувствовал себя разведчиком. Вскоре он стал одним из лучших начальников отделений.

Часто проезжал Гущин по этой дороге и всякий раз не мог не любоваться лесными красавцами деревьями и причудливыми, все время изменяющимися очертаниями окрестных гор. Внезапно он услышал отдаленный крик. Оглядевшись кругом, старший лейтенант увидел высоко на холме, позади себя, человека, быстро сбегающего по склону. Человек призывно размахивал кепкой и что-то кричал, явно обращаясь к Гущину. Тот придержал коня и стал ожидать. Бежавший, поняв, что замечен, убавил шаг и вытер вспотевшее лицо. Когда догонявший приблизился, Гущин узнал в нем старого лесника Мошкова…

Встречаются люди, которые, перевалив через средние годы, потом как бы перестают стариться, сохраняя моложавость и подтянутость до конца жизни. Таким моложавым и нестареющим человеком был и Афанасий Спиридонович Мошков.

Невысокого роста, худощавый, всегда опрятно одетый лесник, казалось, не знал устали. И хотя ему давно уже перевалило за шестьдесят, в его облике не замечалось и малейших признаков дряхлости. Каждый, кто хоть однажды встречал Мошкова, надолго запоминал его продолговатое без складок и морщин лицо, пушистые седые брови, густые свисающие вниз усы и редкую бороду. Во взгляде серых, все еще не утративших блеска глаз чувствовались природная сметка и неистощимая энергия.

Гущин подружился с дедом Афанасием еще в прошлом году, когда больше месяца бродили вместе по тайге, выслеживая коз.

Приблизившись, лесник поздоровался и молча пошел рядом с лошадью. Вынув из кармана кисет и трубку, он на ходу закурил и глубоко затянулся несколько раз подряд. Искоса поглядывая на него, Гущин сразу же определил, что старик чем-то взволнован.

– Уж не на медведя ли ты, Афанасий Спиридонович, нарвался? – улыбаясь, спросил он.

– А что мне медведь, я их на своем веку повидал немало… – Голос у старика был слегка с хрипотцой, как у всех заядлых курильщиков. – Нет, Степан Петрович, у меня к тебе дело поважнее! Находка мне попалась, а разобраться в ней придется тебе. Давай-ка пройдемся по лесу!

– Да что там такое? Расскажи!

– Рассказать-то я тебе дорогой кое-что расскажу, а остальное сам увидишь. Мне близко-то подойти не пришлось, поэтому я толком всего не знаю. Сворачивай вон на ту тропинку, товарищ старший лейтенант!

– Слушай, Афанасий Спиридонович, мне, конечно, не трудно прогуляться с тобой, было бы зачем. Меня в город вызвали, опаздывать не полагается, начальство ждать не любит: мигом замечание схватишь!

– От такой задержки с тобой худого не приключится. Как поглядишь на мою находку да разберешься, что к чему, так тебя не ругать, а хвалить будут! Да ты много времени и не потратишь, отсюда идти недалеко. Вот только коня придется ко мне на заимку завести – по тайге на нем не проехать, да и мешать он нам будет…

Старик говорил так настойчиво и убедительно, что старший лейтенант не смог больше возражать. За время совместных скитаний он хорошо изучил характер Мошкова: лесник не стал бы тревожить его по пустяковому делу. Беспокоила, правда, Гущина непредвиденная задержка в пути, но он тут же постарался успокоить себя: «Времени впереди еще много, успею к сроку до города добраться!»

Приняв такое решение, он спрыгнул с лошади и повел ее в поводу. Вскоре они свернули к шоссе на лесную тропу, и Мошков, идя рядом с Гущиным, начал вполголоса рассказывать о том, свидетелем чего он оказался в это утро. И чем дальше рассказывал старик, тем все с большим интересом слушал его старший лейтенант.

– В первый раз самолет прилетел тоже на рассвете, когда чуть забрезжило, – медленно, вспоминая все подробности, говорил дед. – Прилетел и давай кружить на одном месте. Я было встревожился – не горит ли где? Походил, походил по тайге – ни дыма нет, ни запаха не слышно. Зачем же, думаю, он прилетал?..

– Ну и что в этом особенного? Появился самолет и пролетел дальше, мало ли их тут летает! Почему он тебя так заинтересовал?

– А потому, Степан Петрович, – вразумительно сказал Мошков, – что было это не раз и не два. Он тут всю неделю летал и всегда в одно и то же время. Вот это меня и насторожило…

Гущин хотел было снова успокоить старика, но, взглянув на его хмурое лицо, промолчал.

– Сегодня я был недалеко от того места, где он всегда кружит, и стал следить за ним. Как услышал я гул, так и подбежал поближе. Только как ни спешил, а все равно опоздал: еще издали видно мне стало, как самолет покружился над поляной, сбросил что-то и полетел дальше. А я все бегу… Гляжу: два парашюта раскрылись, но только на них не люди, а груз какой-то привязан. Один упал у Веселого лога, где с тобой прошлой осенью кочевали, а другой зацепился за сучок на сосне возле Гнилого болота. Тут я и побежал на рудник, чтобы тебя известить…

Рассказывая, старик так быстро шел по тропе, что Гущин едва поспевал за ним. Наконец они приблизились к заимке Мошкова, обнесённой высоким частоколом. Высокая, крепкая изба весело глядела на поляну двумя окнами. В одном из них мелькнула и тут же скрылась вихрастая мальчишеская голова.

– Это что же, Николай у тебя гостит? – спросил Гущин, заводя коня в калитку.

– Он самый, на каникулы приехал! – Лицо старика озарилось счастливой улыбкой. – Мне возле него теперь повеселее стало, а только ему-то самому нерадостно: все один да один дома. Я ведь целыми днями по тайге брожу, а иногда и на ночь там остаюсь…

Гущин