Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

За завтраком они распланировали день:

Григорич идёт в дальний обход на восточную сторону месторождения, возможно, с ночёвкой, – у него там свои задачи лесника;

Игорь остаётся на хозяйстве: заготовить дров, сварить ужин. Кроме того, он займётся дешифрированием аэроснимков, сличая их с местностью;

Ребровы выбирают профиль под локацию и намечают точки контрольного бурения;

Буран, как пенсионер, сам решает, с кем и что ему делать.

Пока собирались, Буран крутился возле хозяина, но когда тот, закинув рюкзак за плечо, взял ружьё и свистнул пса, – только грустно посмотрел на Григорича и побрёл к костру.

Всё! Закончилась молодость… Он и в прошлый выезд, без ночёвок, никуда с Григоричем не ходил. Вместе с младшим Колгановым оставался на базе, где они на пару тырили печенье из общих запасов. Точнее, тырил Сашка, а Буран припирал его к дереву и отбирал. Сашка отпихивал пса ногой, но не тут-то было: восьмилетний пацан мало что может сделать со взрослой лайкой, даже если лайка – уже старик. В тот выезд все видели, как собака может быть слепой, точно старый дед. Буран натыкался на лопату до глухого удара мордой. Старость – не радость.

И в этот раз Буран решил: не нужны ему прогулки. Пошёл и лёг возле костра. Тем более уши, лоб и голое брюхо Григорич от гнуса намазал ему «Дэтой». А для носа пёс ещё с вечера сам выкопал яму, куда и прятал морду.

Григорич с досады крякнул и ушёл.

А ещё через полчаса ушли Ребровы. Они собрались осмотреть западную часть месторождения, изучить раздувы… ну и за одно всё же поглядеть: нет ли подходящих для рыбалки мест? Надежда поставить сетку не покидала космогеологов. Причём именно сетку, никто же не собирался торчать с удочкой – некогда. В поиске рыбы Славка решил ориентироваться на чаек, летало их вокруг великое множество, разных видов и разных размеров.

Ближе к полудню воздух прогрелся, и «наконец» появились комары – радость несказанная. Было их много, по самарским меркам – прямо-таки до хрена, но старший уверял, что комар ещё «вялый», ещё «не встал на крыло». Шурке от этого легче не становилось: он кутался в энцефалитку и мазался «Дэтой». Намазаться тщательно он не мог – мешала повязка на руке. Но, несмотря на все принятые меры, комар с нарастающим аппетитом жрал нежное Шуркино аспирантское тело. Славка посмеивался. Старший взял фотоаппарат и прикидывал: что бы ему такого снять. В те стародавние времена в аппарате была заряжена плёнка всего на 36 кадров, не расщёлкаешься. Но один кадр младший себе выпросил. Шурка стоял в расселине по колено в снегу, а над его головой вилась туча комаров. Под фотографией Шурка подписал: «7 июня 1990 года» и отослал Ане.

К четырём Ребровы вернулись на раздувы – и тут же были атакованы крачками, небольшими чайками с хвостом-вилкой, как у ласточек. Птицы зависали в воздухе и из такого положения бесстрашно пикировали на незваного гостя. Старший тут же решил, что это «тот кадр», поставил младшего на возвышенность и велел не уворачиваться от чаек. Шурка пугался бесстрашных птиц и отгонял их лопатой. А Славка кричал: «Не боись, брательник, они не кусаются!» Может, и не кусаются, но схлопотать острым клювом по голове в Шуркины планы не входило, и он продолжал размахивать лопатой. Наконец Славка поймал удачный – как ему показалось – кадр и нажал кнопку.

К шести часам окольными путями они добрались до своей кочки. Игорь уже приготовил рисовую кашу с тушёнкой, что было как нельзя кстати.

Так прошёл второй день. Григорич на базу не вернулся, но его особо и не ждали: тот с самого начала рассчитывал на пару дней соло.

На сон грядущий старший принялся читать вслух книжку «Птицы Севера», которую прихватил с собой. Оказалось, чайки питаются «где угодно» и «чем угодно», до целлофановых пакетов включительно, и места их обитания никак не связаны с рыбой… А крачки, те самые, с хвостами, как у ласточек, способны прогнать медведя, бесстрашно атакуя его острыми клювами. «Не укусят они… ага», – ворчал Шурка.

Ночью ему опять снились цветные сны: но какие и про что – он не запомнил.

Наутро Славка опять поднялся раньше всех и приготовил молочную кашу – полевые бригады возили с собой банки концентрированного молока. Остатками вчерашней каши накормил Бурана.

За завтраком старший предложил времени не терять и всем троим идти на профиль: сразу и лоцировать, и бурить. И завтра, снова втроём, пройти в крест сегодняшнему профилю – таким образом получить полное представление о почвах и грунтах месторождения. А чтобы вечером было чем ужинать, Славка наварил каши с тушёнкой.

Буран, когда мужики уходили, долго провожал их взглядом, пока те не перевалили за очередной мерзлотный бугор.

В целом день получился обыкновенный. Славка лоцировал, Шурка с Игорем пробурили пять скважин на восемь метров – зафиксировав, по выражению Игоря, «пески до глубокого обморока».

К шести они вернулись на базу и застали Григорича. Тот возился с костром, разогревая кашу.

– Б-буран с вами? – первым делом поинтересовался он.

– Нет. – Славка снял с себя аппаратуру, отстегнув провода. – Когда мы уходили, он на базе оставался. Может, спит где? Или погулять пошёл?

– М-может… Я полчаса назад пришёл – его нет. Ладно, хрен с ним. Побегает – вернётся. – И Григорич продолжил разогревать кашу, помешивая её длинной ложкой.

– Конечно, – негромко заметил Игорь, – побегает. Собака-то совсем молодая…

Золевский глянул на Марчука, но ничего не сказал, только недовольно хмыкнул.

После ужина Ребровы занялись выводом на самописец. Игорь делал описание проб, а Золевский разбирал свои травки.

Часов в десять, когда уже стало холодать, Славка осторожно поинтересовался у Григорича, что он думает делать – Бурана-то нет.

– Ага! Искать его пойду! – взорвался Григорич. – Мне делать больше н-не хрен, как только лайку, за-заблудившуюся в тайге, искать!

– Старый он у тебя, – возразил Славка.

– Пропадёт – и хрен с ним! – плюнул Золевский. – Спать давайте!

Легли, но никому не спалось: то один, то другой поднимался, выбирался из палатки, садился на бревно, курил, вороша костёр и разглядывая солнце, которое никак не хотело уходить за горизонт. Наконец к двенадцати угомонились.

К утру Буран не вернулся.

Золевский уже не хорохорился и ходил мрачный, как туча.

– Вот куда он, за-зараза, подевался?! – в конце концов не выдержал он.

– Пойдём искать, – предложил Славка, собирая рюкзак на профиль.

– Где? Куда идти-то?

– По твоему вчерашнему маршруту. Он же тебя встречать пошёл.

– А работать к-когда будем? – Золевский был расстроен,