Голодный прилив - Амитав Гош

Это предложение позабавило Хорена.

— Искать здесь лодку все равно что искать крупинку песка в мешке риса.

— Но хуже-то не будет, — настаивал Канаи. — Вернемся к закату. Если все хорошо, лодка к тому времени уже будет здесь и мы встретимся.

— Смысла нет, — пробурчал Хорен. — На этих островах сотни мелких проток, большинство слишком мелкие для бхатботи.

Но Канаи почувствовал, что сопротивление слабеет, и мягко добавил:

— В конце концов, делать нам все равно нечего, так почему бы и нет?

— Ну ладно. — Перегнувшись через поручни, Хорен прокричал Ногену, чтоб заводил мотор и поднимал якорь.

Канаи стоял, привалившись к рубке, пока катер отходил от Горджонтулы и разворачивался для движения вниз по реке. На небе не было ни облачка, и пейзаж казался таким умиротворяющим в дремотной жаре послеполуденного солнца. Потребовалось мысленное усилие, чтобы представить, как надвигается дурная погода.

Уже начинался прилив, когда Пия углядела наконец спинной плавник в километре от лодки, очень близко к берегу. Торопливое определение местоположения показало, что дельфин находится примерно в двадцати километрах к юго-востоку от Горджонтулы. Пия поднесла бинокль к глазам и сделала еще одно открытие — дельфин, которого она заметила, был не один, его сопровождали еще несколько. Они, кажется, кружили на одном месте — точно так же, как в заводи у Горджонтулы.

Уровень воды достигал половины от максимума, часы показывали три часа пополудни. Теперь Пию охватило такое же волнение, как в тот раз, когда Фокир впервые привез ее к дельфинам возле острова. Если дельфины собрались здесь в отлив, это определенно означало, что в этом месте еще одна заводь, а эти дельфины… неужели из другой стаи? Это могло быть лучшей из новостей, но достаточно было одного взгляда на лицо Фокира, чтобы понять — тут что-то не так, и его напряженный взгляд заставил Пию насторожиться.

Когда до дельфинов оставалось всего метров двести, Пия заметила нечто серо-стальное, неподвижно лежащее на отмели. Она зажмурилась, уже зная, что это, но все же надеясь, что ошибается. Вновь открыв глаза, Пия увидела, что тело все еще там, и это ровно то, чего она боялась. Туша иравадийского дельфина.

При ближайшем рассмотрении обнаружилось жуткое уточнение: животное оказалось сравнительно небольшим, и Пия сразу поняла, что это, наверное, тот самый детеныш, плававший вместе с матерью, за которым она заботливо наблюдала. Тело, видимо, было выброшено на берег отливом несколько часов назад. Сейчас, когда вода снова поднималась, оно колыхалось у самой кромки.

Интуиция подсказывала, что эти дельфины из той же стаи, которая обычно в отлив собиралась возле Горджонтулы. Безжизненное тело объясняло изменение их привычек — дельфины, похоже, не хотели возвращаться в свою заводь, пока один из них лежал мертвым у всех на виду. У Пии возникло чувство, что они ждут прилива, который поднимет сородича на воду.

Она знала, что Фокир тоже заметил тело, потому что нос лодки развернулся к берегу. Лодка медленно подплывала к отмели, и запах ударил в нос. Солнце палило прямо на мертвое животное, и вонь была настолько сильной, что Пии пришлось замотать голову тряпкой, прежде чем выбраться из лодки.

Осматривая тушу, она увидела огромную рану позади дыхала, где из тела дельфина был вырван здоровенный кусок плоти и жира. Форма раны указывала на то, что дельфин попал под винт быстроходного катера. Очень странно, потому что в местных водах Пия почти не видела таких катеров. Разгадку тайны предложил Фокир, нарисовав руками в воздухе контуры фуражки. Пия догадалась, что, наверное, он имеет в виду государственный катер, который используют люди в форме, — может, береговая охрана, или полиция, или даже Лесной департамент. Катер пронесся сегодня по протоке чуть раньше них, и неопытный детеныш замешкался, не успев уступить дорогу.

Пия вытащила из рюкзака рулетку и провела измерения, которые требовались по протоколу Норриса[134]. Затем, раскрыв маленький перочинный нож, взяла образцы кожи, жира и некоторых внутренних органов. Все это она завернула в фольгу и запечатала в застегивающийся пакет. Целые армии крабов и насекомых уже роились вокруг мертвого детеныша, пожирая обнаженную плоть его раны.

Пия вспоминала, как дрогнуло ее сердце, когда она в первый раз увидела детеныша, вынырнувшего рядом с матерью, и не в силах больше смотреть на его тело, махнула Фокиру, чтобы приподнял хвост, а сама ухватилась за плавники. Малыш пару раз качнулся в воздухе между ними, а затем тяжело шлепнулся в реку. Пия думала, что он сразу же всплывет, но, к ее удивлению, тело скрылось под водой.

Больше Пия не хотела здесь оставаться. Она вернулась к лодке, забросила свое снаряжение и помогла Фокиру оттолкнуться от берега.

Течение понесло их прочь, Фокир встал и принялся показывать то вверх по течению, то вниз, на восток и на запад. Постепенно, по мере того как жесты его становились все более выразительными, она поняла, что он рассказывает — то, что она видела, не было чем-то необычным. Он находил три такие туши, одну из них выбросило недалеко от этого места — вот почему он решил проплыть этим путем.

Когда они оказались на середине реки, дельфины уже готовились уплывать — за исключением одного, который как будто застрял там, где останавливалась стая. Пие показалось, что животное кружило над утонувшим телом, которое течение тащило по дну реки. Была ли это мать? Точно не узнаешь.

А затем все дельфины вдруг разом нырнули и пропали. Пия хотела бы следовать за ними, но понимала, что это невозможно. На часах уже больше четырех, и прилив набирал силу. Течение, благоприятствовавшее утром, теперь мощно противодействовало им. Даже в две пары весел продвижение будет мучительно медленным.

После трех часов бесплодных блужданий Хорен сердито констатировал:

— Хватит уже искать. Нам нужно возвращаться.

Глаза Канаи устали от бесконечного всматривания в заливы и протоки. Сейчас, когда солнце опускалось к горизонту, свет будет бить прямо в лицо и следить за округой станет еще труднее. Но тревога, терзавшая его, не проходила, и Канаи не мог заставить себя смириться с тем, что ничего нельзя поделать.

— Нам уже пора возвращаться? — уточнил он.

Хорен кивнул:

— Мы потратили много топлива. Еще чуть-чуть — и не сможем добраться завтра до Лусибари. И вообще, лодка, наверное, уже вернулась к Горджонтуле.

— А если нет? — резко спросил Канаи. — Мы что, просто бросим их здесь?

Хорен повернулся и, прищурившись, уставился на него.

— Послушайте, — сказал он, — Фокир мне как сын. Если бы