Голодный прилив - Амитав Гош

сказала Пия. — У меня в аптечке есть успокоительное. Доберемся до «Мегха», и я дам вам лекарство. Сейчас вам нужно как следует отдохнуть. И скоро вам станет гораздо лучше.

ОГНИ

День угасал, когда Пия отложила свои записи и вышла из каюты. Проходя мимо каюты Канаи, она остановилась, прислушиваясь. Приняв таблетки, он проспал весь день, но сейчас, кажется, очнулся, потому что она услышала какое-то движение внутри. Пия подняла руку, чтобы постучать, но передумала и прошла на нос судна.

С закатом солнца Горджонтула, почти полностью поглощенная приливом, превратилась в едва заметное пятнышко суши, очерченное на фоне темнеющего неба. В гаснущем свете остров, казалось, мирно погружается в сон. Но едва Пия шагнула на нос, как темное пятно замерцало крошечными фосфоресцирующими точками. Иллюминация длилась всего мгновение, а затем остров вновь погрузился во тьму. Однако миг спустя огни засверкали вновь в идеальной синхронности — тысячи, даже миллионы сияющих искорок, таких ярких, что их было видно издалека. Глаза постепенно привыкали к ритму вспышек, и Пия начала различать извилистые линии корней и ветвей, очерченных этими крошечными проблесками.

Пия помчалась обратно и постучала в дверь Канаи:

— Вы встали? Вы должны это увидеть. Выходите скорей.

Дверь открылась, и Пия удивленно отшатнулась — перед ней стоял вовсе не тот мужчина, которого она ожидала увидеть. Лицо и тело Канаи были отмыты дочиста, он надел лунги и жилетку, которые одолжил у Хорена. Волосы были гладко прилизаны, а выражение лица настолько отличалось от обычной жизнерадостной самоуверенности, что Пия с трудом его узнала.

— Канаи, что случилось? Вы в порядке?

— Да. Просто немного устал. Но я в порядке.

— Тогда пойдемте посмотрим. — Она потащила его на нос и указала в сторону почти неразличимой Горджонтулы.

— А что там такое?

— Погодите.

Огоньки вспыхнули, и Канаи ахнул.

— Господи, что это?

— Просто светлячки, мигающие в едином ритме, — сказала Пия. — Я про это читала — кажется, такое встречается только в мангровых лесах.

— Никогда ничего подобного не видел.

— Я тоже, — призналась она.

Они не отрываясь наблюдали, как огоньки вспыхивают и гаснут, становясь все ярче по мере того, как темнело небо. Канаи откашлялся, и Пия почувствовала, что он собирается с духом, чтобы сказать что-то, но прошло еще некоторое время, прежде чем он заговорил.

— Послушайте, Пия, — начал он, — я хотел сообщить… завтра я возвращаюсь.

— Возвращаетесь куда?

— В Лусибари, а потом в Нью-Дели.

— Вот как? — Пия изобразила удивление, хотя вдруг поняла, что знала, о чем он собирается сказать. — Так скоро?

— Да, пора. Завтра будет уже девять дней, как я отсутствую, а я всем в офисе сказал, что вернусь через десять. Если выехать завтра утром, смогу быть в Дели уже на следующий день. Служащие в моей конторе начнут беспокоиться, если меня не окажется на месте.

Судя по голосу, он что-то недоговаривал.

— И это единственная причина вашего отъезда? Ваши подчиненные?

— Нет, — коротко ответил он. — Но у меня нет особых причин оставаться здесь теперь, когда я закончил с дядиной тетрадью. От меня вам не много пользы. Полагаю, вы прекрасно справитесь и без переводчика.

— Из-за меня вам точно не стоит задерживаться, — согласилась она. — Но, если позволите, все же спрошу: ваше решение никак не связано с тем, что произошло сегодня на острове?

Ответил он с явной неохотой.

— Это не моя стихия, Пия. И сегодняшняя история на острове продемонстрировала мне это.

— Но что там все же случилось? Как вы вообще оказались на том острове?

— Фокир предложил высадиться и посмотреть, а я не смог придумать причины отказаться. Вот так все и вышло.

Несмотря на его очевидное нежелание вдаваться в подробности, Пия рискнула чуть надавить:

— То есть это вина Фокира? Он специально вас там бросил?

— Нет, — решительно возразил Канаи. — Я нечаянно упал в ил и потерял самообладание. Он действительно хотел помочь, а я наорал на него и велел убираться. Его винить не в чем. — Канаи поджал губы, словно давая понять, что тема закрыта.

— Похоже, вы уже приняли решение, — вздохнула Пия, — и мне не стоит пытаться удерживать вас. Но когда именно вы планируете уехать?

— На рассвете. С Хореном договорился. Если отплывем пораньше, он сможет доставить меня в Лусибари и к ночи вернуться. Вы ведь все равно планировали провести весь день на воде, в лодке Фокира?

— Да, верно.

— Ну, тогда неважно, что «Мегха» не будет рядом в течение дня? Скучать по ней вы не станете.

Пия с сожалением вспомнила о времени, проведенном с ним вместе.

— Нет, но буду скучать по нашим беседам. Хорошо, что вы были рядом. Мне понравилась ваша компания.

— А мне ваша, Пия. — Он помедлил, словно собираясь с духом. — Вообще-то я надеялся…

— Слушаю?

— Надеялся, что вы тоже поедете, Пия. В смысле, в Нью-Дели.

— В Нью-Дели? — У нее невольно вырвался смешок.

— Вам это кажется забавным? — насупился Канаи.

— Простите, — поспешно извинилась она. — Просто это было так неожиданно. Нью-Дели так далеко, а у меня здесь так много дел.

— Я понимаю и вовсе не имел в виду немедленно. Я хотел сказать — после того, как завершите свои исследования. Я надеялся, что, возможно, потом вы приедете.

Тон Канаи встревожил Пию. Она вспомнила их первую встречу в поезде, уверенное поведение, властные жесты. Трудно было соотнести эти воспоминания с застенчивой робостью мужчины, стоящего перед ней сейчас. Пия отвернулась взглянуть в сторону Горджонтулы, где луна медленно поднималась над горизонтом.

— Что у вас на уме, Канаи? — спросила она. — Почему вы думаете, что мне нужно поехать в Нью-Дели?

Канаи пощипал переносицу, будто надеясь, что это поможет найти нужные слова.

— Не буду лгать вам, Пия, — я не знаю, что у меня на уме. Просто хочу увидеть вас снова. И хочу, чтобы вы увидели меня — на моей территории, там, где я живу.

Пия попыталась представить его жизнь в Нью-Дели и сразу вообразила дом, полный прислуги — повар, шофер, лакеи. Это казалось настолько же далеким от ее собственной жизни, как фильм по телевизору. Она не могла отнестись к этому всерьез, однако понимала, что притворяться бесполезно.

— Послушайте, Канаи, — сказала она, касаясь его руки, — я слышу, о чем вы говорите. И поверьте, ценю это, я ценю все, что вы сделали, и желаю вам всего доброго. Уверена, однажды вы встретите подходящую вам женщину. Но не думаю, что я гожусь на эту роль.

Он смиренно кивнул, давая понять, что примерно это и ожидал услышать.

— Мне так много хочется сказать вам, Пия. И, возможно, было бы проще