Голодный прилив - Амитав Гош

— Конечно. Скажите, что я могу для вас сде-лать?

— Мне нужно, чтобы вы меня подстраховали.

Расписание приливов создало для нее некоторые проблемы, сказала Пия. Изначально она планировала следовать за дельфинами, когда они покидают заводь по высокой воде. Но, похоже, сегодня прилив начинается рано утром и поздно вечером, а значит, животные будут перемещаться в темноте. Следить за ними и днем-то достаточно сложно, а в отсутствие освещения будет вовсе невозможно. Вместо этого она решила вести журнал маршрутов, по которым дельфины возвращаются в заводь. Она планировала поставить наблюдателей на двух подходах к заводи, одного выше по течению, а другого ниже. Сама она на «Мегха» займет пост выше по течению, поскольку там река шире и без бинокля осматривать ее сложно. Фокир в своей лодке займет другой пост. Если бы Канаи мог составить ему компанию, это было бы очень хорошо — две пары глаз компенсируют отсутствие биноклей.

— То есть вам придется провести несколько часов в лодке вместе с Фокиром, — сказала Пия. — Но это ведь не проблема, правда?

Канаи задело, что она считает, будто бы он каким-то образом соперничает с Фокиром.

— Нет, — поспешно ответил он, — вовсе нет. Буду рад возможности поболтать с ним.

— Отлично. Значит, договорились. Мы отправимся, как только вы позавтракаете. Через час я к вам постучусь.

Когда Пия пришла за ним, Канаи уже поел и был готов отправляться в путь. В ожидании дня под солнцем он переоделся в светлые штаны, белую рубашку и сандалии. Заодно решил прихватить кепку и солнечные очки. Пия одобрила его предусмотрительность.

— И вот это возьмите, — протянула она ему две бутылки воды. — Там будет очень жарко.

Они вместе вышли на корму. Фокир уже готовился отчаливать, уложив весла на планшир. Канаи перебрался в лодку, а Пия еще раз показала Фокиру, в каком именно месте им следует занять позицию. Точка находилась в паре километров ниже по течению от «Мегха», там, где Горджонтула изгибалась, выдаваясь в реку так далеко, что русло сужалось.

— Река в том месте всего в километр шириной, — сказала Пия. — Думаю, если вы встанете на якорь посередине, вдвоем сможете контролировать все подходы. — Затем она показала вверх по течению, туда, где устье реки открывалось в обширную мохону. — Я буду там. Видите, там река широкая, но здесь, на палубе, я буду повыше и в бинокль смогу охватить все пространство. Между нами будет километра четыре. Я смогу вас видеть, а вот вы меня едва ли.

Фокир оттолкнул лодку, Пия взмахнула рукой на прощанье. Сложив ладони рупором, прокричала вслед:

— Если станет слишком тяжко, Канаи, просто попросите Фокира отвезти вас обратно.

— Все будет хорошо, — откликнулся Канаи. — Обо мне не беспокойтесь.

Лодка не успела отойти далеко, как из трубы «Мегха» повалили клубы черного дыма. Катер медленно тронулся, и через минуту Фокира и Канаи уже начало болтать от поднятой им волны. Только когда судно скрылось из виду, вода успокоилась.

Теперь, когда без людей пейзаж опустел, казалось, что расстояние между Фокиром и Канаи сократилось в сто раз — хотя будь лодка длиной в два километра, они и тогда не могли бы находиться дальше друг от друга. Канаи сидел на носу, а Фокир на корме, позади навеса. Разделенные тростниковой крышей, они друг друга не видели и в первые часы почти не разговаривали. Канаи предпринял несколько попыток нарушить молчание, но получил в ответ лишь дежурное хмыканье.

К полудню, когда вода начала спадать, Фокир взволнованно вскочил на ноги и показал куда-то ниже по течению:

— Вон там!

Канаи приставил ладонь козырьком к глазам и заметил заостренный спинной плавник, торчащий над водой.

— Будет лучше видно, если встать и держаться за навес.

— Ладно. — Канаи перебрался к середине лодки и поднялся на ноги, опираясь на навес.

— Еще один. Вон там.

Следуя взглядом за пальцем Фокира, Канаи увидел еще один плавник, разрезающий поверхность реки. Следом тут же появились еще два дельфина — всех заметил Фокир.

Эта суматоха, кажется, создала брешь в барьере молчания Фокира, потому Канаи сделал еще одну попытку втянуть его в беседу.

— Скажи, Фокир, — начал он, бросив взгляд поверх навеса, — ты вообще не помнишь Саара?

Фокир коротко глянул в его сторону и отвел глаза.

— Нет, — ответил он. — Было время, когда он навещал нас, но я тогда был очень маленьким. После маминой смерти я его почти не видел. И почти не помню его.

— А мать? Ее ты помнишь?

— Как я могу ее забыть? Ее лицо повсюду.

Он сказал это так просто и буднично, что Канаи растерялся.

— Что ты имеешь в виду, Фокир? Где ты видишь ее лицо?

Фокир улыбнулся и начал указывать в разные стороны, во все концы света, на собственную голову, себе под ноги:

— Здесь, здесь, здесь, здесь. Везде.

Это было сказано просто, почти по-детски, и Канаи, наверное, понял наконец, почему Мойна так глубоко привязана к мужу, несмотря ни на что. Было в нем нечто чрезвычайно девственное, неоформленное, именно это качество так влекло к нему. Мойна жаждала его, как руки гончара жаждут сопротивления необработанной глины.

— А скажи, Фокир, тебе когда-нибудь хотелось увидеть город?

И, только задав вопрос, Канаи сообразил, что нечаянно обратился к Фокиру словом туи, как будто тот и впрямь был ребенком. Но Фокир, кажется, не заметил.

— Мне и тут хорошо, — сказал он. — Что мне делать в городе? — Он поднял весла, словно давая понять, что разговор окончен. — Пора возвращаться.

Фокир опустил весла в воду, и лодка тут же закачалась, так что Канаи поспешил ретироваться на свое место на носу. Усевшись, он обернулся и увидел, что Фокир переместился в середину лодки и сел так, чтобы видеть Канаи.

В палящую полуденную жару над рекой курилась дымка, порождая танцующие над водой миражи. Жара и дымка повергли Канаи в своего рода оцепенение, и ему привиделось, будто Фокир отправился в Сиэтл вместе с Пией. Он видел, как они вдвоем идут к самолету, она в джинсах, а он в лунги и поношенной футболке; видел, как Фокир ерзает в кресле, непохожем на все, что встречал прежде; воображал, как он глазеет по сторонам, приоткрыв от изумления рот. А потом представил его в замерзшем западном городе, бродящим по улицам в поисках работы, потерянным и неспособным спросить дорогу.

Канаи тряхнул головой, чтобы избавиться от смущающих образов.

Сейчас лодка шла гораздо ближе к Горджонтуле, чем утром. Но вода стояла так низко, что трудно определить, было это намеренным изменением курса или просто оптической иллюзией, вызванной обычным сокращением поверхности реки во время отлива. Когда они проходили мимо острова,