Собрание сочинений. Том 11. 2023–2024 - Юрий Михайлович Поляков

– Не притащится. Лежит – не встает.

– Откуда такая информация?

– От Томы. Она перед завтраком с Гогой говорила. Совсем, дура, на Немца запала. Вставай, барбос!

– Знаешь, кажется, я поторопился… Спина…

– Покажь!

– Смотри! – Я перевернулся на живот и откинул простынь.

– Симулянт! – возмутился Ларик, перелез на подоконник, наклонился и содрал с меня лоскут кожи, смахивающий на клок старого полиэтилена. – Больно?

– Не очень.

– Вставай, притворщик! А еще боксер…

Я понял, что обречен, и побрел умываться. «Храм раздумий» был безнадежно занят, там заперся Мишаня, похитив у Лиски «соньку». В это самоуправство мог бы вмешаться законный владелец мага, но Добрюха с сестрами Бэрри не вернулся домой: в лучшем случае они остались ночевать в Гульрипши у хлебосола Евтушенко, а в худшем попали в лапы мстительного Мурмана, вернувшегося из Москвы. На завтрак я выпил немного чаю и съел кусок серого хлеба с маслом.

– Готов? – спросил мой друг.

– Вроде бы… А ты тоже пойдешь? – Я кивнул на его предательский фонарь под глазом и хотел себе отрезать горбушку.

– Кончай жрать – не пролезешь. И давай сюда твои очки! Похож я на шпиона?

…День выдался удивительный: небо голубое, чистое, без помарок, словно промокашка в новенькой тетрадке, а море как по заказу неподвижное, чистое и невозможно прозрачное. Если бы не солнечные зайчики, прыгающие по дну, и мальки, снующие между камнями, не сразу поймешь, где начинается суша. Рябь возникала лишь оттого, что кто-то нырял с мола колуном. Сегодня можно было отчетливо рассмотреть подводную часть волнореза, неровно сложенного из выщербленных заросших блоков, между ними зияли проемы, местами довольно широкие, в один из них мне и предстояло залезть. Из щелей таращились, шевеля смешными клешнями, мелкие крабы, а черные морские собачки напоминали больших пиявок, присосавшихся к пористому бетону.

Ребята были в сборе и стояли как раз над входом в лабиринт. Выглядели они помятыми. Сиропчик держался за плечо, Яша то и дело потирал бок. Фазил еле ворочал шеей. У Нестора на колене виднелась приличная ссадина, полученная, наверное, когда он в падении подковывал Михмата. Ларик постоянно поправлял сползавшие с носа темные очки. Степки не было: то ли отлеживается, то ли боится нарушить запрет Алана. Вот тебе и научный сотрудник, дерется не хуже Попенченко! Один отмутузил пятерых! И только наш вожак был бодр, подтянут, невредим и поглядывал на «инвалидную команду» с сердитой усмешкой. Поигрывая мускулами, он подошел к юному князю, приподнял оправу и, оценив лиловость синяка, присвистнул:

– Хорошо он вас отделал, но мало! Я же говорил, не связывайтесь!

Потом Ихтиандр занялся мной, заставил снять майку, придирчиво осмотрел и потрогал мою спину в нескольких местах:

– Не больно?

– Нет, немного щекотно…

– Смотри, Юрастый, если что не так, лучше отложить, да и поздновато уже – скоро полудёнка пойдет…

– Даже не знаю… наверное… – заколебался я и вдруг увидел приближающуюся Зою.

Она, улыбаясь, махала мне рукой. Черно-белый купальник с полуколечками и светлая кепочка, заломленная, как у Гавроша, делали ее похожей на девушку с обложки «Польской моды». Местные пляжницы смотрели с удивлением и даже перешептывались по поводу ее бикини. Рядом со студенткой вышагивал, дымя сигаретой и гордясь волосатыми ногами, сутулый Гога – в непромокаемых плавках-шортах. Слева от него шла Тамара в смешном желтом купальнике с рюшами и резиновых тапочках.

– Смотрите, кого я привел! – ухмыльнулся Немец, обняв обеих девушек чуть ниже талии.

К моей радости, попутчица раздраженно спихнула его руку со своего бедра, а вот ткачихе, наоборот, это наглое поползновение понравилось, и она едва ли не прильнула к пижону. Какие же они легковерные дуры в этом Орехове-Зуеве! Даром что ударница коммунистического труда.

– Мы не опоздали? – улыбнулась девушка-паж, подойдя ближе. – Я сначала думала, вообще не получится вырваться. У нас такое вчера было, такое!

– И что же случилось вчера? – картинно удивился Алан, с презрением глянув на Гогу и с усмешкой на «инвалидную команду», постаравшуюся принять максимально беззаботный и невредимый вид.

– Представьте, какие-то гады напали на Михмата! – скорбно сообщил Немец, смеясь глазами. – Сдается мне, это каталы, которых Михаил Матвеевич турнул из бильярдной. Поквитаться хотели…

– Не на того напали! – вскипела студентка. – Десять человек!

– Десять? – удивился наш вожак.

– Может, и больше! – раскраснелась Зоя. – Но он их всех раскидал и поколотил.

– А чего они хотели? – поинтересовался Алан.

– Как обычно – закурить…

– А я думал, интересовались, как пройти в библиотеку… Остроумные хулиганы!

Ларик нервно поправил на носу очки. Скорее всего, он-то и обратился к Михмату с идиотской просьбой.

– Как они себя чувствуют? – участливо спросил Яша, и лишь веснушки, ставшие ярко-фиолетовыми, выдали его внутренний мандраж.

– Нормально. Только вот на ногу наступить не может. Думали сначала, перелом. Оказалось, сильный ушиб. Отлеживается в номере. Врач рекомендовал постельный режим. Мама страшно переживает. Непонятно, чем его ударили…

Нестор, как бы невзначай, повернулся боком, чтобы не бросалась в глаза ссадина на его колене.

– Главное, не перелом! – осклабился Гога.

– А еще Михмат хорошо запомнил этих парней, хотя они были в черных повязках, как в кино. Он обязательно их найдет! В милицию обращаться не будет. Сам разберется. Кровью будут харкать! – сурово добавила Тома, явно повторяя чужие слова.

Повисла тяжелая пауза, и все как-то странно переглянулись.

– Юрастый, а ты чего вчера сбежал? – меняя тему, ехидно спросила попутчица.

– М-м-м… Э-э… Хотел «Анну Каренину» досмотреть… – не сразу нашелся я.

Зоя и Тома переглянулись и рассмеялись.

– Терпеть не могу Самойлову, – фыркнула попутчица.

– Я тоже, – примазался Гога.

– Да и Лановому не графьёв играть, а в лучшем случае стахановцев, – заявила москвича, дернув плечиком.

– Почему? – удивилась ударница.

– Потом объясню. Может, тебе еще и Тихонов в роли Андрея Болконского нравится?

– Очень!

– Ну ты и дремучая…

– Где уж нам! – обиделась Тома.

Незаметно глянув на девушек, я увидел их такими же невероятно голыми, как и вчера в свете мятущегося прожектора. Очевидно, выражение «раздевать глазами», попавшееся мне в книжке «Созвездие Девы», вовсе даже не фигуральное, а самое что ни на есть всамделишное.

– Хватит тянуть резину! – воскликнул я, почувствовав набухающее неудобство.

– Да, народу все больше, – поддержал Алан. – Скоро пойдет волна. Или Юрастый ныряет, или все переносим.

– Нельзя переносить! – встревожилась студентка. – В следующий раз нам трудно будет смыться. Михмат сказал: если здесь такой разгул преступности, он нас на веревочке теперь водить будет.

– Ну раз так, вперед, мой мальчик! – ласково произнес Гога. – Покажи, на что способны москвичи! – И покосился на Зою.

Меж тем пляж заполнялся. Пришли Батурины с Лиской и Рексом. Пес подбежал сначала к Ларику, потом ко мне,