Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

слышали едва ли не каждую ночь. Однако, как ни странно, эти хищники, еженощно выходившие на промысел, не тревожили мирных поселян из Каре, поскольку все говорили, и говорили часто, и никогда не отрицали, что ни один волк никогда не вредил и не пытался навредить человеку.

Что? Как такое может быть? А как же кошмарные послужные списки Курто и Жеводанского Зверя? Неужели это были просто легенды – или все же подлинные истории о волках?

Нет никаких сомнений в том, что это правдивые описания ужасных чудовищ-людоедов былых времен. Нет никаких сомнений и в том, что волки из леса Уэльгоа совершенно такие же, ведь они прямые потомки тех волков, которые когда-то были грозой всей Франции. И ни в коей мере не выродились с тех пор.

Такие же свирепые, такие же голодные, как их предки, наводившие страх на всех, – но без одной главнейшей черты. Современные волки усвоили важный урок, и урок этот состоит в том, чтобы бояться человека, страшиться его запаха: этот страх знаком всем, и матерым волкам, и подрастающим волчатам. Современный волк ни за что не пойдет против человека и не станет сражаться с ним. А самый мощный, самый убедительный и самый побудительный довод – это порох, современное оружие. Волки усвоили эту истину не сразу, но на самом горьком опыте: человек с дубинкой или с луком и стрелами – это одно, возможная добыча, нет, не легкая, но все же иногда пригодная в пищу, однако человек с современным оружием – это совсем другое дело. «Вы, волки, против них не выстоите. Так что избегайте столкновений, которые могут кончиться для вас только катастрофой». Запах человека – запах ужаса, это входит в школьную программу каждого волчонка, стоит ему научиться бегать, и навсегда запечатлено в его характере. Тут не может быть никаких возражений. Ни один современный волк не пойдет против человека и против того, что издает человеческий запах.

Таково общеизвестное кредо волков из всех уголков Франции – его знают и Пиренеи, и Вогезы, и огромный черный неприступный хребет Финистера, и сам лес Уэльгоа.

Волки в этой обширной сумрачной чащобе и сегодня водятся в изобилии. И именно от знаменитых финистерских волчатников, от Сен-При, де Керифана и лесников Каре, мы и знаем странную историю крошки Мари.

2

Недавно ménage[44] Трефранка – его стадо – пополнилось маленьким черным барашком. А поскольку лучшая и единственная бесплатная трава была на поляне в лесу, неподалеку от дома, барашка привязывали там каждый день безо всякого надзора, если не считать хрупкой шестилетней девочки. Однако волки, которые водились кругом во множестве, прекрасно понимали, что барашка нужно уважать, раз поблизости есть маленький человек.

Мари каждый день или играла у порога, или уходила на поляну погладить барашка. Иногда она приносила ему гостинцы из сада. А ближе к закату каждый вечер ходила в лес, отвязывала барашка и вела на поводке в хлев, под надежный замок.

Не было никаких сомнений, что запах барашка часто привлекал волков, и они подкрадывались поближе или наблюдали за ним, прячась в зарослях. Но присутствие ребенка действовало на них словно пугало, служило гарантированной защитой. Родители лишний раз убеждались в этом, даже когда замечали поблизости свежие следы матерого волка, вышедшего на промысел.

Волков видели редко, но их сигнальный вой по ночам, их следы, а иногда печальные признаки того, что какой-нибудь теленок или ягненок послужил им ужином, показывали местным жителям, что таящиеся в лесу грозные опасности по-прежнему близко. И все же родители не боялись ни за свою малышку, ни за барашка, когда девочка была поблизости и защищала его своими чарами человеческого присутствия.

Однажды вечером в июле мама Лили, как обычно, сказала:

– Ну, Мари, пора тебе вести барашка в хлев.

Девочка откликнулась издалека: «Да, мамочка», и мать отправилась готовить ужин.

Через полчаса ужин был готов, но Мари не появилась. Мать вышла на порог и позвала: «Мари! Мари!», а затем вернулась к домашним делам. Мари так и не ответила, и еще минут через двадцать за ней отправили Жана.

Он пришел на поляну, где был привязан барашек, но ни девочки, ни барашка нигде не было видно.

Жан все звал и звал девочку. Прибежала Лили, и они вместе принялись обыскивать все вокруг, но безуспешно. Да, они нашли следы Мари и барашка, а рядом следы волка, а может быть, и двух. Однако не было никаких признаков схватки – ни клочков одежды, ни ягнячьей шерсти, ни капель крови.

Родители в ужасе поспешили дальше по еле различимому следу. Он увел их в глубину леса, время от времени они кричали «Мари! Мари!», и их крики были слышны далеко-далеко.

Вскоре солнце село; наступившие сумерки застали их за поисками – и поиски были напрасны.

Жан был отправлен назад – оповестить соседей и уговорить всех принять участие в поисках; а Лили все спешила вперед и то и дело громко кричала: «Мари! Мари!»

После одного из таких лихорадочных воплей она прислушалась и уловила ответ – нет, то была не Мари, то был волк: дикий протяжный вой волка на охоте. Лили и раньше часто слышала его, но теперь у него появился жуткий смысл – вот ответ на ее зов, полный глумливой насмешки.

Вернулся Жан с компанией ближайших соседей, многие из которых были лесники и умелые следопыты. Уже стемнело, но они взяли с собой факелы и фонари. При них были и собаки-ищейки, и они оказались крайне полезными.

В полумиле от опушки, в чаще леса, собаки вывели их на место, где лежали останки барашка – шерсть, немного крови, осколки крупных костей, – но ни следа Мари. Назавтра с первыми проблесками зари поиски возобновились. В лес допустили только лучших следопытов, чтобы ничьи ноги не затоптали по неразумию красноречивые знаки и отпечатки.

Следопыты со всей дотошностью изучили землю от того места, где был привязан барашек, до его смертного одра. Рассказывают, что второй охотник, Кергурлас, прочитал следы и восстановил, как все было: Мари пошла за барашком, как обычно, перед закатом, однако, когда отвязала его, споткнулась о кочку и упала, и барашек вырвался и убежал, охваченный шаловливым настроением. Мари поспешила за ним, но каждый раз, когда она уже готова была схватить волочившуюся по земле веревку, барашек отпрыгивал – и получалось так, что с каждым разом он убегал все дальше в лес. Наконец в