Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

А наш лучший друг пес! Неужели мы узнаём все эти чувства и мотивы до единого в его повседневной жизни, нравах и обычаях? Внимание, которое оказывают наши городские собаки телеграфным столбам, – та же самая привычка, просто развита она у них избыточно из-за праздного образа жизни. Не сомневайтесь, никакие привычки не возникают у животных случайно, по прихоти. У любой укоренившейся привычки всегда есть причина – веская, древняя причина.

Некоторые дикие привычки, которых придерживаются собаки

Дикая собака обычно спит там, где застало ее время сна, и свое одеяло она всегда носит на себе. Она выбирает сухое уютное место. Затем приминает траву или разгребает камешки и ветки, трижды крутанувшись на месте. А ее городская сестрица делает то же самое и сегодня – будь то бульдог на полу, мастиф в саду или избалованный чау-чау на шелковой подушке. Когда приходит время спать, они трижды крутятся на месте, а потом с размаху ложатся. Дикая собака напоследок оборачивает вокруг себя пушистый хвост: она складывает вместе нос и четыре лапы – единственные места, покрытые тонкой кожей, – и укутывает их шерстяным согревающим хвостом. И точно так же поступают и чау-чау, и мастифы, даже если хвосты им не очень нужны или если они такие тоненькие, что не считаются: все равно псы блюдут обычай своего племени, и если терьер не прячет нос под свой виляющий флажок, то только потому, что хвост у него отрублен.

У каждой привычки своя долгая история и своя причина. Но у домашних собак есть две-три привычки, которые до сих пор ставят в тупик всех натуралистов.

Почему собака лает на луну? Иногда я сомневаюсь, что это так. Да, собака и правда лает и воет лунными ночами – но на луну ли? Волки поступают точно так же. Думаю, дело просто в том, что это хорошая ночь для охоты и волки или собаки поют воодушевляющую охотничью песнь своего племени.

Почему собака воет, когда слышит музыку? Уж наверняка не потому, что она ей не нравится, ведь можно просто уйти. Однако она никогда не уходит, а, наоборот, приходит поучаствовать и, насколько мы можем судить, радуется и изо всех сил старается внести свой вклад в мелодию.

Почему – поистине загадка загадок! – чистопородный, упитанный, ухоженный пес, даже шелковистый избалованный чау-чау на бархатной подушечке, благоухающий безгрешностью, не упускает ни единого случая вываляться в самой зловонной тухлятине, предпочитая всему на свете оглушительный тошнотворный запах гниющей рыбы?

Сколько ни дрессируй, ни бей, ни отпугивай собаку – все это бессмысленно: для них нет ничего милее, чем пропитаться этой неописуемой вонью. Если она так сильна для нас, как же она должна действовать на их утонченный нюх? Какое-то безумие, собачья вакханалия, опиумная оргия китайцев. Должно быть, реакция собаки совсем другая, чем у нас, – и да, так и есть: настолько другая, что некоторые называют эту вонь «запах страсти», а если хочешь создать ее искусственно, нужно натолкать дождевых червей в бутылку и выдержать месяц на солнце, чтобы они сгнили, разложились и достигли последней степени тошнотворности. Эта жижа пользуется непостижимым успехом как приманка для волков и других животных, у которых главный ориентир – нюх. Единственное известное объяснение такого безумия – что оно каким-то образом играет на непреодолимом влечении к противоположному полу.

Законы, которые соблюдают животные

В наши дни считается, что все живое создано в процессе эволюции. Все, что мы есть, и все, что мы имеем, появилось в ходе развития живой природы и развивается до сих пор. Если мы хотим проследить происхождение цивилизации, нам нужно углубиться в прошлое еще до зарождения человечества. Будем считать, что общие очертания нашей цивилизации заданы десятью заповедями Моисея. Четыре из них определяют поведение человека по отношению к Божественной сущности, так что их нельзя применить к миру животных, но шесть, определяющих долг человека по отношению к человеку, очевидно, применяются и у зверей, поскольку они более древнего происхождения, чем человечество. Пять заповедей требуют уважения к властям, к праву собственности, к святости брака, жизни и истины. Шестая суммирует все остальные – как десятая Моисеева у людей[45].

Общение с человеком всегда пагубно сказывается на моральном облике животных, и домашние звери давно забыли о благородстве, принятом среди диких. Но законы собственности соблюдаются вполне зримо и послужат нам иллюстрацией.

Право собственности у животных

К категории права собственности, помимо права на супругов и потомство, относятся также права на пищу, территорию и логово со множеством дальнейших подкатегорий, которые интересуют диких животных, но утратили значение для домашних.

Если вам захочется оценить собственнические инстинкты собаки, дайте ей большую кость, когда она не голодна. Я проделывал это много раз, и в одном достопамятном случае – в Петоски, в штате Мичиган, где жили пять крупных эскимосских упряжных собак, на самом деле на три четверти волки и со всеми чертами диких животных, но достаточно прирученные, чтобы я мог наблюдать за ними. Один из этих псов, вожак, был большой сильный зверь, настоящий задира, а другой, гораздо меньше, старался держаться от этого великана подальше. Как-то раз этот маленький пес оказался возле лагеря один, и я досыта накормил его, а потом дал большую симпатичную кость, на которой еще осталось много вкусных клочков мяса. Пес поступил в точности так, как делают все дикие звери из собачьего царства. Не сказав мне спасибо, он утащил кость и припрятал ее на черный день в болоте в сотне ярдов от нас. Вырыл ямку, затолкал туда кость, затем засыпал ямку носом, не прикасаясь к ней лапами. В заключение он задрал ногу и пометил это место побочным продуктом третьего семенного мешочка. Это была метка собственника, говорящая, что он владелец кости. К ней отнесутся с уважением все дикие звери, которые окажутся поблизости, и большинство собак не тронут кость – разве что они очень голодные или очень бессовестные.

Вскоре к нам не спеша подошел большой пес, задира; проницательный нос подсказал ему, что поблизости есть пища. Он повел этим носом туда-сюда и направился к тайничку маленького пса, который нервно наблюдал за ним из надежного укрытия. Наконец задира оказался меньше чем в десяти футах от тайничка, и стало ясно, что скоро он его найдет, – и тут маленький пес бросился к нему. Несколько прыжков – и вот уже он стоит над тайничком, шерсть дыбом, зубы сверкают. Обычно он боялся вожака до полусмерти, но теперь отважно выступил против