Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

сумрак, им попадается большое поваленное дерево, на которое удобно опираться в подлеске. По нему женщина ведет своих детей, а затем еще не раз пользуется такими же стволами. Это не просто удобная опора для ног и легкая тропа, но и залог того, что путник не свалится в какую-нибудь замаскированную ловчую яму; такие ямы пещерные люди часто рыли для оленей и носорогов.

Вскоре семейство сворачивает на звериную тропу, и мать следит, нет ли где-то признаков ловчих ям или опасных зверей. Затем десятилетний мальчик немного отстает, чтобы выдернуть занозу из ноги, а тропа огибает толстое дерево, и мальчик пытается срезать путь напрямик. Мать свирепо рычит и отвешивает сыну подзатыльник.

– Вернись и пройди там, где я.

Тогда мальчик следует по тропе, оставленной цепочкой зверей. Он не знает почему, а мать не объясняет ему то, чему научилась на опыте: «В лесу полно извилистых тропок, которые так или иначе ведут к гибели или в лучшем случае к тому, что ты заблудишься. Ребенок, который не идет след в след за матерью, обязательно свернет на развилке не туда и потеряется. А если ребенок пробудет в этом лесу ночь, да что там, всего час или два, это означает верную смерть. Следовательно, никогда не допускай, чтобы между тобой и матерью оказывалось дерево. Иди цепочкой и ставь ноги туда же, куда и мать».

Никогда не наступай на трещины

Итак, оставив позади не меньше двух миль темного леса, семья наконец выходит на открытый берег моря. Сейчас отлив, и на берегу осталась широкая полоса обточенных морем булыжников, скользких, желто-зеленых от водорослей, а далеко за ними виднеется длинный черный риф. Именно туда мать и ведет свою голодную команду.

– Ставьте ноги туда же, куда и я, – приказывает она, когда они пускаются в опасный путь, поскольку оступиться значит сломать руку или ногу, а в те дни сломанная рука или нога сулила верную смерть. У калек не было ни единого шанса, кругом водилось слишком много врагов-людоедов, и выживали только быстрейшие.

Мать ведет детей по скользким обточенным камням, ступая только на плоские верхушки и на самую середину круглых булыжников. Затем они подходят к полосе глубокой воды, где еще колыхаются на волнах прибоя и скрежещут друг о друга оставшиеся с зимы льдины.

– Ставьте ноги, как я. – и она шагает вперед с младенцем на руках, корзиной и дубинкой, осторожно наступая на середину льдин поменьше и никогда – на трещины, и дети с поразительной ловкостью и грацией следуют за ней. Наконец они доходят до большого черного рифа. Он весь испещрен всевозможными моллюсками, а в лужицах, нагретых солнцем, осталась рыба, которую легко убить дубинкой, а потом можно так славно попировать!

С набитыми животами и набитой корзиной из сыромятной кожи они двигаются в обратный путь. Скрежещущие льдины стали еще опаснее, но путникам они не страшны благодаря долгим тренировкам. Они ставят ноги на середину каждой льдины, избегая любых трещин.

Затем они проходят по плоским верхушкам камней. Достигают черного хвойного леса. Солнце уже низко, волки воют, и мать вспоминает, как ее самый старший сын не смог угнаться за ней, попытался срезать напрямик, потерялся, и больше его не видели. Но она ничего не говорит, кроме: «За мной. Ставьте ноги туда же, куда и я». Они выходят из черного леса. Доходят до своего утеса и карабкаются наверх – в безопасную пещеру, где им предстоит поспать, а когда проголодаются, снова поесть.

И назавтра, и точно так же во все другие дни мать внушала детям древний закон тропы: никогда не наступай на трещину, никогда не допускай, чтобы взрослого заслонило от тебя дерево, иди по поваленным деревьям, не выходи из пещеры после захода солнца.

Здесь я привел полностью вымышленную главу из жизни наших диких предков, и все же такое, несомненно, повторялось миллионы раз; да-да, каждый день для каждого отпрыска человеческой расы в тот долгий пещерный период, все сто тысяч лет, пока он тянулся.

Доказательство всего этого

Чем же все это доказать? Доказательство – в нас самих. Взгляните, как двое маленьких детей возвращаются домой из школы. Посмотрите, как старательно они идут по водопроводной трубе, проложенной вдоль мостовой, как любят они балансировать на низком парапете. Как естественна и как распространена во всем мире старинная игра «Делай как я». Как тщательно дети следят, чтобы их не отделил друг от друга фонарный столб или ствол дерева. Нет! Они идут цепочкой и обходят его с одной стороны. И как стараются они никогда не наступать на щели между плитками мостовой, всегда ставят ногу на середину камня – и уж точно не на край.

Так поступают все дети. Почему? Их никто этому не учил. Я никогда не слышал, чтобы дети учили друг друга. Этот порыв всегда идет изнутри, потому что так научил нас многовековой опыт еще в те дни, когда подобная осторожность была необходима. Если это неверное объяснение, пусть кто-нибудь придумает лучше.

Почему мы боимся темноты

Есть и еще одна глава ужасного прошлого, которая вписана в наши сердца и память предков. Почему мы любим огонь? Почему боимся темноты?

В те далекие страшные дни не было на свете существа беззащитнее человека. Дикие звери были для него слишком сильными. Несомненно, вдоль границ обитаемых земель человека как вид снова и снова истребляли дикие звери, которые были жестоки, сильны и многочисленны.

Нас не было бы здесь сегодня, если бы наши предки не умели лазать по деревьям. Там они всю ночь сидели рядышком на ветках, дрожали и смотрели вниз, в горящие глаза зверей, которые только и ждали, когда кто-нибудь упадет и послужит им пищей. А если нашим соплеменникам удавалось забиться в пещеру, им все равно приходилось дрожать там всю ночь от страха и холода.

Явление великой тайны

А затем произошла перемена – резкая перемена. Человек открыл огонь. Как? Несомненно, случайно, вероятно после грозы. Это было удивительное зрелище, нечто ужасное и необъяснимое. Огонь пожирал древесину, светил во тьме и отгонял самых страшных лесных тварей. Он служил маяком издалека, мог уничтожить человека – и при этом спасал его от зверей, согревал и утешал. Воистину великая тайна. И чтобы чудо не умерло и не покинуло их, самому мудрому и самому старому из племени поручалось беречь это благословенное ужасное нечто. Хранителем великой тайны, первым священнослужителем – вот кем он был.

Теперь – спасибо этой благодетельной силе – человек мог по ночам сидеть на земле и ничего не