Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

Охотник положил руку на плечо мальчика. Тот ничуть не дрожал, хотя был еще по-детски хрупок. Охотник взял лицо мальчика в две широкие сильные ладони и, вглядевшись в него в темноте, спросил:

– Ну что же, ты жалеешь о своем решении?

Он не видел, но чувствовал решительный блеск в ясных глазах мальчика и, должно быть, ощущал, что в его душе было меньше охотничьей страсти, нежели благоговения перед героем.

У юного Патрика не было слов, чтобы это выразить. И он сказал – но для этого пришлось собраться с духом:

– Я сделаю… как ты говоришь… я пойду за тобой… до самой смерти.

Гигант-охотник нагнулся и поцеловал мальчика в лоб, подвел его к воротам и приоткрыл их, потрепал своего спутника по спине, велел своему огромному псу в медном ошейнике стеречь ворота и оставил их, растворившись во мгле, – могучий и молчаливый.

Ночь была темная, ненастная. Ветер все свистел, в роще шуршали сухие листья, иногда овцы вдруг пугались чего-то и начинали носиться кругами по загону за высокими стенами. Всякий раз при такой небольшой тревоге Патрик вздрагивал и настораживался, но помнил предостережение Рори: «Следи за псом. Он не ошибется».

Поэтому при каждом подозрительном звуке мальчик смотрел на пса и успокаивался.

Шли ночные часы, холод пробирал до костей, и Патрик уже совсем окоченел, когда при полной тишине и безо всякого предупреждения огромный пес взревел, словно молодой лев, и набросился на смутный серый силуэт, замаячивший у приоткрытых ворот.

Патрик мигом сбросил оцепенение. Он вскочил и нацелил копье, едва увидев, как огромный храбрый пес повалил огромного храброго волка, и, когда они схватились, яростно рыча и напрягая лапы, мальчик собрал все силы и вонзил крепкое копье в широкое белое горло под мощными челюстями, норовившими вцепиться в шею пса под медным ошейником. Несколько мгновений зверь боролся и, извернувшись, грыз прочное древко зубами, оставляя в стали борозды. Но удар был точным. Огромный пес держал волка, и, когда сиплое дыхание и жуткие судороги утихли, послышался крик:

– Эй, Патрик, держи его! Не бойся, я иду!

И к ним подбежал Рори с огромным псом Браном и головой второго волка.

– Славный юноша! Храбрый мальчик! Твой удар попал в цель!

И Патрик, дрожа от холода и пережитого ужаса, спрятал лицо на груди Рори, когда тот обхватил его великанскими руками, и заплакал, будто маленький. Во время напряженной схватки он был силен, словно прирожденный герой, но теперь, когда самое страшное было позади, плакал, как положено плакать ребенку.

3

Кто сумеет нарисовать картину, как эти двое возвращались на постоялый двор? Кто сможет выразить, какая неукротимая буря поднялась в тот час, когда они ворвались в зал и каждый нес по голове огромного страшного волка? Когда все осознали, что означает гибель этих зверей?

Награда была огромной, но Рори по-честному разделил ее с мальчиком поровну. И жители Баллиголи, которые знают свои края и историю о волках, могут и сегодня показать ту самую ферму, которую Патрик О'Лахлан купил для своего хромого отца на волчье золото, полученное в ту ночь, – ферму, на которой старик Лахлан, и его дети, и дети его детей жили и процветали и мирно оканчивали дни свои.

Ринкон, или Зов в ночи

1

На нашем ранчо у подножия гор Бернардино жили два пса – Рашпер, большой сторожевой пес тигровой масти, окрасом и размерами приближавшийся к мастифу, и Ринкон, ищейка удивительной отваги и проницательности. Ринкон был меньше Рашпера и не бойцовской породы, но обладал настолько сильным характером, что единолично принимал решения всегда, когда это требовалось.

Общеизвестно, что на закате все собаки, если они на свободе, возвращаются к первобытным нравам и обычаям – они становятся охотниками, совсем как их предки до того, как попали в плен к человеку, были приручены и приучены к домашней жизни. Наблюдения показывают, что во время этого своего ночного промысла собаки предпочитают охотиться парами. Так что очевидно, что для Рашпера и Ринкона было легко и естественно отправляться на охоту и промысел почти каждую ночь.

О том, что они делали во время своих ночных вылазок, почти ничего не известно. Мы, обитатели ранчо «Колокольчик и крест», подозревали, что их нападениям подвергались овцы и телята с соседних ранчо, поскольку пес на ночной охоте не останавливается ни перед чем, что сулит пищу или развлечение. То, что наши собственные овцы и телята были в полной сохранности, а эти собаки преданно стерегли их, ничего не доказывало. Все собаки уважают и защищают скот своих владельцев, это одна из самых известных черт собак, которые охотятся по ночам.

Нередко по вечерам, едва сгустятся сумерки, мы слышали тявкающий хор койотов на каменистой гряде, которая проходила к востоку от дома. Эти дикие вопли всегда сердили собак, и они мчались в ту сторону – а может быть, койоты нарочно вызывали их на бой.

Койоты, естественно, не дожидались, когда на них нападут. Против собак у них не было ни единого шанса, а их тявканье с холмов было просто жестом неповиновения, попыткой заманить собак в бесплодную погоню, поскольку если койот что-то и умеет, так это бегать. Обычной собаке нечего и думать догнать койота.

Собаки почти всегда принимали вызов койотов, но, как правило, через несколько минут возвращались и ложились вокруг очага, пока люди не удалялись на покой. Затем, словно сговорившись, оба пса вставали и молча ускользали в ночь для дальних странствий во тьме.

Иногда – нечасто – из мрака доносилась другая нота, долгий протяжный вой, глухой зов, голос серого волка. Собаки отвечали на него, но редко уходили из дома принять вызов, если это был вызов. Ведь, как знает каждый скотовод и каждая собака, ни одной собаке не выстоять в схватке со взрослым волком один на один. Даже если собак будет две на одного волка, это не сулит им особых успехов. Бывали собаки, которые отважно выходили принять вызов, но они никогда не возвращались.

Так обычно текла жизнь на ранчо. Лето и осень прошли в частых повторениях таких «разговоров».

2

Миновало Рождество, которое мы отметили весьма скромно. Месяц Снегов шел на убыль. Настал сезон, когда волки ищут себе пару. Следы на снегу рассказывали о преследовании,