Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

кокетстве, любви. Однако самих животных мы никогда не видели, поскольку у волков в обычае прятаться днем. Но их многообразные крики были, несомненно, сигналами – сигналами, которые мы понимали, пусть и приблизительно.

Наши собаки обладали более глубокими познаниями в этих материях, и вариации волчьего воя в холмах производили разное впечатление на наших закадычных друзей.

Как-то ночью в конце января с далекого темного холма донесся протяжный ровный вой. Он был довольно высокий, и в нем не слышалось даже булькающего лая, как часто бывает. Собаки тут же поднялись, безо всякого злобного рычания, но с отрывистым «вуф-вуф». И направились в сторону холма, причем довольно проворно.

Через полчаса тишины из темного мира за дверью снова донесся протяжный высокий вой. Псы, едва успевшие вернуться, снова вскочили, и стоило нам открыть дверь, как они ринулись к холму, издавая такое же отрывистое «вуф-вуф».

Возвратились они, когда не прошло и получаса; насколько мы могли судить, встреча с диким существом, которое их вызывало, так и не состоялась.

Назавтра я сходил на то место и с достаточной точностью прочитал на снегу отчет об их занятиях минувшей ночью. На холме в одиночестве сидел волк – небольшой. Собаки пришли к нему, откликнувшись на его одинокий зов. Кругом были следы игры собак и волка – но никаких признаков битвы.

3

Прошла почти неделя, но инцидент не повторялся. Затем одной тихой лунной ночью, когда мы уже собирались разойтись по постелям, из лощинки за дальним холмом послышался нежный музыкальный призыв.

Оба пса в ответ вскочили на ноги и ринулись в открытую дверь. Но потом случилось кое-что странное. В каких-то двадцати футах от двери у всех на виду, прямо на залитом лунным светом снегу, Ринкон вдруг повернулся к Рашперу и, воинственно рыча, яростно набросился на своего давнего друга. Рашпер такого явно не ожидал, однако тоже зарычал и даже не попятился. Затем он попытался обойти Ринкона сбоку и двинуться дальше к холму. Но пес поменьше снова прыгнул ему поперек дороги и, щелкнув зубами, отдал Рашперу приказ «Назад» самым категоричным и очевидным образом.

Издалека опять послышался нежный волчий стон. Рашпер снова попытался обойти Ринкона. Псы схватились.

Ринкон тут же оказался на земле, поскольку Рашпер был гораздо тяжелее. Но оказаться на земле для него не означало, что он был побежден и обезоружен. Он часто, по-волчьи, щелкал зубами и так сильно покусал Рашпера за ноги и бока, что тот слегка отступил. Ринкон мигом вскочил, готовый снова ринуться в бой. На сей раз Рашпер не отступил, но и наступать не стал. А Ринкон медленно попятился – и затрусил в темноту в сторону холма, откуда звал его голос.

В котором часу он вернулся, мы не знаем, но утром Ринкон снова был дома и, по-видимому, заключил с Рашпером перемирие.

Весь день они вели себя как обычно. Когда на холмы спустилась темная ночь, мы не услышали никаких сигналов, однако собаки что-то слышали. Обе помчались туда. И тут же повторилась вчерашняя сцена, но без прежней ярости.

Очевидно, Ринкон по секрету сказал большому псу, что не желает брать его с собой в это путешествие и что если упомянутому большому псу дорога его шкура, он останется дома и займется своими делами.

Неизвестно, какие доводы он привел, но Рашпер и правда решил остаться дома. А Ринкон исчез, как накануне.

Назавтра вечером разыгралась совершенно другая сцена. На закате псам выдали по большой кости – побочному продукту варки супа. Рашпер набросился на свою порцию без промедления, а Ринкон схватил свою зубами и направился прямиком к холму, откуда его звал голос. Мы видели его примерно четверть мили, пока он пересекал открытое заснеженное пространство, а потом совсем стемнело, Ринкон углубился в кусты и пропал из виду.

В феврале мы не слышали волчьего воя, а Ринкон убегал со своей порцией всего раз или два. Он утаскивал только большие куски, удобные для переноски. А его пища часто состояла из миски варева, куда шли все объедки со стола, и тогда он уминал все сам, как и Рашпер.

Затем, в конце марта, началась новая глава. Прошло нескольких сильных снежных бурь, и все кругом было покрыто снегом. После затишья, когда не дул мощный ветер прерий, было проще простого идти по следам и читать их, и мы прошли по следу Ринкона и обнаружили, что он ведет не на холм за лощиной, а на далекую полосу каменистой земли с густыми кустами и глубоким каньоном. Здесь была метель, которая стерла все следы.

Мы не могли ничего разобрать, но Рашпер дал понять, что готов двигаться дальше. И двинулся – но получил категорический приказ «Стоять» от маленького пса, который снова развернулся к нему, как раньше, и на собачьем языке сказал ясно и недвусмысленно: «Иди домой и займись своими делами, а не то я…»

Так закончилась наша экспедиция. Мы все пошли домой.

4

Однажды утром Рашпер вернулся из каких-то дальних полуночных странствий – но один. Ринкон не пришел ни завтра, ни послезавтра. Только на четвертый день он приплелся, еле волоча ноги, – бледная тень себя прежнего. Задние лапы почти отнялись, бока ввалились, глаза налились кровью, пасть была разинута, и из нее текла слюна.

Когда нам возвестили о его возвращении, мы все кинулись за дверь, готовые помочь или посочувствовать, кто чем может. Наше первое впечатление было таково, что Ринкон схватился со слишком сильным для него врагом. Но на его дрожащем теле мы не нашли ни ран, ни царапин.

Тогда кто-то сказал:

– Он побывал в ловушке.

Но на лапах не осталось соответствующих следов.

Старый работник, убивший много волков, сказал:

– Ну, сдается мне, его отравили. Он схватил приманку, но успел ее выблевать, и она не подействовала. Вот и отлеживался где-то четыре дня.

Как все мы знали, у скотоводов на ранчо есть обычай: обнаружив обглоданную тушу, разбрасывать поблизости отравленные приманки. Они предназначены для волков, но собакам ничего не мешает съесть их.

Да, очевидно, дело было именно в этом. Мы принесли бедному псу воды. О, как он пил!

Потом мы принесли ему немного бульона с вареным мясом. Он полакал бульон, но интереса к мясу не выказал.

Весь день он лежал в будке, иногда постанывал и не обращал никакого внимания на дружеские приглашения Рашпера повозиться.

К вечеру ему немного полегчало. Он попил еще немного бульона,