Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

– Я бы отдал гурт овец за то, чтобы добраться до них. Мне не нужны ни копье, ни дубинка.

Так они шумно бахвалились и задирались, пока их не охватила невиданная жажда героического подвига. Но Кара сидел молча и наблюдал. А в дальнем углу сидел мальчик, тоже молча, и не сводил зачарованных глаз с неустрашимого волчатника, но робко опускал взгляд, когда ему казалось, будто волчатник посматривает в его сторону.

Потом вошел Дули Старк, владелец множества овец, который, как перешептывались иные, был «сассенах» – англичанин. Пришел он последним с самыми последними новостями.

Все его овцы укрывались в загоне за высокими каменными стенами, которые он выстроил. Перепрыгнуть эту стену не мог ни один волк, и ворота были мощные и прочные. Да, он все предусмотрел. Но когда он переходил пустошь, до него донесся с лесистого холма позади протяжный ровный вой, какой никогда не вырвется из горла собаки. И его пони насторожил уши, вскинулся и зафырчал – и поспешил вперед с такой быстротой, что Дули прибыл на место за час до назначенного времени.

Тяжкое молчание охватило разгулявшуюся компанию за столами и у очага. Все глаза устремились на Рори Кара. Раньше он и не прикасался к красному потину, но теперь отпил глоток, на щеках заиграл боевой румянец, и сказал он:

– Кажется, сам Господь дает мне эту попытку. Но огромных волков у вас двое, а у загона для овец двое огромных ворот. Это означает, что в одиночку мне не победить, ведь те ворота, у которых я встану, – к ним-то волки и не пойдут. Так кто готов быть моим спутником на этой охоте? Кто готов стеречь нижние ворота, когда я возьму на себя верхние? Такой спутник должен быть только один, поскольку зрение и чутье у волков отменные, и, если пойдет целая толпа, они и вовсе не покажутся. Кто со мной?

Тут в комнате воцарилась угрюмая тишина. Если бы вошел священник и сказал: «Мне нужен храбрец, который отправится со мной нынче ночью в преисподнюю», – даже на такую просьбу не последовало бы столь явного отрицательного ответа.

– Эй, Фойл, – позвал Рори. – Ты, который голыми руками взял бобра, – неужели у тебя нет желания нанизать волка на свое копье?

– Что-то мне нехорошо сегодня, – отозвался Фойл. – И я поклялся жене и детям святой Бригиттой, что вернусь домой к сроку.

На это Рори улыбнулся и еле слышно хмыкнул:

– Если мне придется идти одному, предсказываю, что успеха я не добьюсь. Если смогу найти себе достаточно смелого подручного, мы оба вернемся богачами.

И тогда раздался звонкий, еще детский голос:

– А я тебе подойду, Рори?

И с места поднялся Патрик О'Лахлан, четырнадцатилетний сын хромого пастуха Кантри О'Лахлана.

Все взгляды в изумлении устремились на него, тихий шепоток нарушил ошарашенное молчание – а Рори сказал:

– Конечно, если ты и правда обладаешь такой твердостью, как кажется, и жаль, что ты сам не так велик, как твой боевой дух. Но в отсутствие более крепких помощников я возьму тебя, какой ты есть. И если волки нападут, мы победим.

Тут языки снова развязались. И кое-кто попытался помешать мальчику. Но Рори только высмеял их и, показав на двух своих громадных волкодавов, сказал:

– Вот передний край нашего наступления.

То были могучие псы, размером и весом с волка, но не с такими мощными челюстями; верные и храбрые, какими могут быть только собаки, всегда готовые следовать за хозяином и бросаться в драку, не боявшиеся волков, поскольку знали, что с тыла их защищают копья, – собаки, отважные, как волки, но не одаренные такими челюстями.

Они поднялись с пола с понимающим видом и глухим рыком, как только Рори встал, а он натянул куртку из овечьей шкуры, и прихватил свой длинный черный кинжал-дирк, и скин-ду, который он носил в ножнах на ноге, и взвалил на плечо копье, отмеченное двадцатью засечками.

А юный Патрик поднялся, словно на него снизошло вдохновение, – дыхание его участилось, и глаза засверкали, и он встал плечом к плечу со знаменитым охотником, и сердце его преисполнилось гордости из-за того, что ему отведена такая благородная роль в свите героя, которого он боготворил. Он тоже был вооружен копьем и дирком и закутан в плащ из овечьей шкуры, ведь была зима и дул холодный ветер. Юный Патрик послужил Рори и проводником, поскольку знал, о каком загоне за стенами идет речь, они с отцом много раз пасли там своих овец, – и вот они отправились в ночную тьму, а бражники на постоялом дворе в холмах, распивавшие потин из кружек, проводили их похвалами и молитвами на удачу.

Но когда тьма поглотила отважную пару, пьянчужки нашли в новых кружках потина утешение – и своего рода забвение.

Прошел почти час, прежде чем охотники скорее почувствовали, чем увидели, впереди черную громаду стены вокруг загона, где толпилась тысяча овец, и двое прочных ворот, и услышали дыхание, топоток и тихое блеяние надежно укрытого за стеной стада.

Но ни шороха вражеских шагов, ни намека на волков, которые вышли на охоту, – даже псы с их острым чутьем не могли уловить в воздухе ни следа запаха своих недругов.

Затем, прежде чем подойти к загону вплотную, волчатник сказал:

– Ну, юноша со стальной душой, здесь двое ворот. На такие большие загоны волки всегда нападают с двух сторон. Может статься, ворота достаточно прочны, чтобы отразить нападение. Но наша охота пойдет иначе. Мы чуть-чуть приоткроем и те и другие ворота. Я буду защищать верхние ворота с моим великаном-псом Браном, а ты – нижние с моим Лутом, который еще крупнее. Если волки явятся, они нападут на нас между полуночью и рассветом. Они придут к каждым воротам по одному, если последуют своему обычаю. И придут они тихо, как тени, никакая кошка не может красться бесшумнее. Ты не услышишь, как они подбираются, но пес услышит и, когда истребитель овец решит войти, набросится на него. Пес первым повалит волка и сможет удержать его. Но недолго. Тут настанет твой черед. Пронзи копьем волку горло и пригвозди к земле. Если не сумеешь, волк наверняка вырвется, вскочит на ноги и убьет пса, а потом убьет тебя. И будь осторожен, когда бьешь копьем в темноте, чтобы пронзить нужное горло. Именно поэтому псам всегда надевают блестящий медный ошейник – даже в темноте можешь наносить удар уверенно. Ну, как ты