Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

В последующие дни щенки росли и процветали, и их первобытная красота стала отрадой для глаз.

Но их дикая мать-волчица – где она была? Ее мы так никогда и не увидели и так ничего и не узнали.

Волк и первобытный закон

Ян Фиро был молодой человек кроткого нрава и ученых наклонностей, чьи предки происходили из Дании. Он отличался крайней чувствительностью и питал самую поразительную симпатию к животным; и даже не просто симпатию, а глубокое знание и понимание, граничившие с телепатией. Я видел, как он не спеша подходит к дикому оленю, пасущемуся на лугу, – к оленю, который от любого другого молниеносно умчался бы.

Как-то раз смотритель в зоопарке пытался заставить леопарда перейти в соседнюю клетку и ввязался в жаркую схватку. Леопард не стал его слушаться, и все старания смотрителя были напрасны. Ян возмутился при виде жестокости смотрителя, а затем, когда тот оставил попытки, предложил:

– Позвольте, я покажу вам, как это делается.

Он тихо разговаривал с леопардом минуту-другую, потом подобрал с земли веточку и сказал:

– А теперь откройте клетку.

Смотритель отказывался, пока Ян не заверил его:

– Я делаю это на свой страх и риск. Это не опасно.

Смотритель открыл дверь из железных прутьев, и Ян вошел в клетку, тихонько и ласково мурлыча, причем в его мурлыканье то и дело слышались слова: «Ну кисонька, ну кисонька! Не бойся, мы друзья, мы друзья».

Нет никаких причин предполагать, будто леопард понимал его слова, но он уловил дружеские флюиды. Шерсть у него больше не стояла дыбом, рычание стихло, глаза не сверкали, длинные белые усы, словно антенны, ловили добрые вибрации. Взгляд его перестал быть яростным, и Ян, продолжая ласково разговаривать с ним, протянул свою веточку и почесал леопарду темя. Голова пятнистого дикаря постепенно опустилась, зверь подался вперед, к юноше, и послышалось низкое, утробное, совсем кошачье мурлыканье. Оно становилось все громче, а Ян продолжал свою колдовскую песнь и подбирался все ближе, ближе, и вот уже его рука могла потрогать и погладить голову леопарда. Капитуляция свирепого хищника была полной. Ян спокойно перевел его в другую клетку.

Вот как я обрисовал бы вам юного Яна.

Я взял его в долгое путешествие на Запад. Он не захватил с собой оружия – не хотел ни охотиться, ни убивать, ни даже ставить ловушки. Мечтал он только об одном: побыть с дикими лесными животными, пообщаться с ними, узнать об их жизни. То, что произошло потом, могло случиться только с таким человеком, как Ян.

Мы были на реке Ред-Дир, милях в тридцати от Калгари. Однажды вечером Ян возвращался в лагерь и вдруг увидел каких-то зверей, спешивших в его сторону, – похоже, это были койоты, которые решили пробежаться наперегонки. Он застыл неподвижно. Звери мчались к нему, и теперь он увидел, что это два койота гонятся за рыжей лисицей. Лиса спасала свою жизнь и явно была очень напугана. Ян замер, словно окаменел, но завел свою колдовскую песнь – мягко и тихо постанывал, словно ветер, и эта песнь не выражала ничего, кроме нежности, доброты и дружеских флюидов.

Койоты уже почти настигли лису и вскоре должны были поймать ее и сожрать. Но ветерок донес до отчаявшейся лисы нежное послание, она его уловила, настроила на него свои чуткие усы и побежала прямиком к Яну, а потом проскочила мимо, за его спину. Койоты попятились, а Ян все напевал себе под нос свою волшебную песнь. Лиса поползла к нему, вся дрожа. Койоты присели на хвосты в пятидесяти футах поодаль. Лиса, все так же прячась за Яна, подобралась так близко к певцу, что потерлась о его ноги, и, когда Ян наконец двинулся дальше в лагерь, лиса следовала за ним по пятам. Койоты тоже потянулись было за ним, но держались в отдалении, а затем, увидев наш лагерь, зарысили к ближайшему холму и исчезли. Лиса осталась на некоторое время, потом ускользнула в противоположном направлении.

Все это я упоминаю для того, чтобы показать, какой сверхъестественной чуткостью обладал Ян во всем, что касалось дикой природы. И это дает некоторое представление о тех чарах, достойных Орфея, которые он умел насылать.

Во время нашего путешествия по Британской Колумбии у нас было много таких небольших соприкосновений с дикими зверями, и Ян имел возможность показать свои таланты. Однако самое большое впечатление на нас произвело последнее приключение с волками. Для нас было честью видеть происходившее и ощущать его глубокий смысл.

Наша экспедиция пересекла Британскую Колумбию сначала по реке Фрэзер, потом по побережью до бухты Джервис. В полосе низкого леса вдоль линии прилива волкам живется лучше, чем в непроходимой гористой местности, которую мы только что миновали, и теперь мы слышали волчий вой не от случая к случаю, а каждую ночь.

Следуя своим наклонностям, Ян поздно вечером уходил в какое-нибудь тихое место, обычно на невысокий холм в лесу, и там «знался» с волками, как выражались некоторые из нас. У него была восхитительно точная память на голоса животных, и вскоре он научился различать сигнальные крики самцов, самок и детенышей, а также охотничий клич и протяжные стоны, которые у волков играют ту же роль, что песни у птиц, – выражение радости и веселья, не адресованное другим волкам, хотя другие волки могут и ответить.

Когда Ян заводил свою колдовскую песнь, обращаясь к волкам, это был чудесный опыт по изучению одновременно и животной души, и человеческой психологии, – и нельзя ни на миг забывать, что он считал их не грозными дикими зверями, а своими дикими собратьями.

Он выбирал себе в лесу место, где сесть, и шептал: «Сейчас узнаем, здесь ли сегодня та старая волчица». А потом, сложив руки рупором, поднимал голову и издавал нежный, низкий музыкальный стон в тональности, которая ему была хорошо знакома, но я бы не мог назвать ее.

Не получив ответа, он менял высоту – снижал на ноту или слегка повышал к концу. Обычно ответ подтверждал, что метод был выбран правильно, и после обмена двумя-тремя сигналами слышался краткий низкий вой с рычанием, который возвещал, что волк пришел и изучает запахи неподалеку.

Яну и в голову не приходило, что волки могут быть опасными. А когда во время таких ночных вылазок я видел блеск в его глазах и понимал, что