Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

дело с двумя-тремя дюжинами подобных знаков. А китайским наборщикам приходится возиться с тысячами подобных, многие из которых к тому же различаются друг от друга только какой-нибудь крохотной черточкой или точкой. Есть от чего прийти в отчаяние наборщику, и особенно корректору. Если бы китайскому наборщику самому приходилось разыскивать литеры, ему пришлось бы бегать не хуже почтальона; поэтому у каждого наборщика есть несколько подручных мальчиков, на обязанности которых лежит разыскивание нужных литер.

Итак, не станешь удивляться, что набор каждой китайской рукописи отнимает массу времени. Да и самое печатание идет так же медленно. «Столичная газета» печатается на листах в 19 сантиметров длиной и двадцать шириной. Печатник берет набор, заключенный в деревянную рамку, обмакивает особого рода широкий веник в круглый сосуд с черной краской и покрывает ею набор. Затем он осторожно накладывает на набор лист бумаги и водит по нему небольшой жесткой ручной подушечкой. Вот лист и отпечатан – ни китайцы, ни японцы не печатают на оборотной стороне листа. Складываются листы, не как у нас вчетверо, в восемь раз, а только пополам, в ширину, причем страницы с печатным текстом приходятся снаружи; брошюруются же сложенные таким образом листы краями внутрь. Для этого листы попросту прокалываются в расстоянии одного сантиметра от краев и скрепляются жгутиками из писчей бумаги. Если разрезать листы сброшюрованной китайской газеты или книжки, между каждыми двумя страницами с текстом и окажутся две пустые.

Каждый номер «Столичной газеты» представляет брошюрку из десяти-двадцати листов, глядя по обилию печатного материала. Сброшюрованы они, как сказано, посредством жгутиков из бумаги, чему не надо удивляться, так как китайская писчая бумага куда прочнее нашей. В Корее я видел настоящие бечевки и веревки из крученой бумаги.

Каждый экземпляр «Столичной газеты» снабжают бумажной обложкой, желтого «императорского» цвета, на задней стороне которой красной краской отпечатывается название «Цзин бао», и газета готова для выпуска ся в свет. Собственные курьеры почт-дирекции разносят номера по Пекину некоторым мандаринам, посланникам и другим подписчикам и развозят по провинциям. Подписная плата крайне ничтожна, равняясь немецкой марке в месяц.

В каждом главном провинциальном городе имеется также собственная полуофициальная типография, и как только в ямэнь губернатора или генерал-губернатора прибывает курьер из Пекина с правительственными депешами и номерами газеты, один экземпляр каждого номера газеты немедленно поступает в типографию для отпечатывания копий соответственно числу провинциальных подписчиков.

Как уже говорилось, отпечатывание каждого номера правительственной газеты занимает несколько дней. Между тем в интересах властей и посольств как можно скорее воспользоваться правительственными сообщениями, и поэтому, с молчаливого согласия почт-дирекции, в Пекине выходят еще два неофициальных издания газеты. Для одного, чжан-боун, т. е. «длинной газеты» (так названа она за свой формат), текст правительственных сообщений быстро гравируется на восковой доске, с которой и печатается; для другой, се-боун, т. е. «писаной газеты», содержание документов быстро переписывается писцами в нужном количестве экземпляров. Эта газета представляет простой лист бумаги, без обложки, и обыкновенно выходит несколькими днями раньше обоих печатных изданий. В зависимости от более дорогого способа выполнения, писаная газета и обходится подписчикам гораздо дороже – около 24 марок в месяц.

Возьмем в руки официальное издание газеты в желтой обложке. Конечно, мы знаем, что читать ее, как и арабские и европейские (так в оригинале, но это, скорее, опечатка и надо читать: еврейские. – Ред.) книги, надо с последней страницы. Каждая страница разделена лиловыми продольными чертами на семь вертикальных столбцов в сантиметр шириною; в каждом столбце четырнадцать знаков, начинающихся, однако, не прямо от верхнего края, а в расстоянии пяти сантиметров от него.

Первый столбец первой страницы с конца содержит даты: день, месяц и год царствование нынешнего императора; второй – перечень содержания газеты. Остальные столбцы первой, а иногда и второй страницы содержат придворные известия. Каждый выезд императора, каждое посещение им храма для молитвы или жертвоприношения описываются во всех подробностях, начиная с одеяний императора и его свиты. Третья страница содержит приказы по гвардии, стоящей в Пекине. На следующих страницах найдем указы императора, назначения и распоряжения, касающиеся цензоров и губернаторов, провинции, и официальные донесения из различных провинций, хронику Пекина, взыскания по службе, налагаемые по повелению императора, приговоры военного суда, полиции и т. п. Одна из особенностей «Столичной газеты» – резолюции императора публикуются в ней несколькими днями раньше самих донесений губернаторов, вызвавших эти резолюции; китайский этикет требует, чтобы первое место отводилось изречениям императора.

В общем «Столичная газета» соответствует нашим официальным правительственным газетам, но было бы большой ошибкой предполагать, что она так же скучна. Напротив, чтение ее или, вернее, перевод ее, является для европейца, желающего познакомиться с государственным строем, придворной жизнью и бытом народа, неисчерпаемым источником знаний. И я, например, открыто сознаюсь, что обязан этой газете бóльшим запасом сведений, указаний и разъяснений, нежели всем многотомным трудам путешественников по Китаю. Еще в Сиаме обратили мое внимание на эти официальные печатные данные, и во время моих последующих путешествий по Китаю, Корее и Японии моей первой заботой было изучить возможно большее число номеров правительственных газет. Последние – единственные путеводители по этим странам. Весь Китай, от Пекина до отдаленнейших от него границ государства, от жизни при дворе императора до житья-бытья пиратов и разбойников на больших дорогах, развертывался передо мной на столбцах этих наполненных иероглифами листков. Военное и морское дело, судопроизводство, богослужение, культ предков, бюрократическое устройство страны, земледелие, промышленность, суеверия, народные обычаи – все мало-помалу вырисовывается перед вами при чтении пекинской газеты, и в самом деле лучшей книги о Китае и не написать, как взять да перевести номера «Столичной газеты» за целый год, снабдив перевод надлежащими пояснениями.

Главный алтарь в храме Мен-цзы в Цюсяне

Китайцы не знают обычной в других странах системы «официального замалчивания». Я был крайне изумлен, прочитав в «Столичной газете» откровеннейшие сообщения правительства о злоупотреблениях высших мандаринов и маньчжурских генералов. Даже претензии и обвинения, с которыми выступают государственные прокуроры или цензоры нравов против самой императрицы, экс-регентши, против жен императора и принцев, и те печатаются в «Цзин бао»; сообщается в ней и о налагаемых на этих лиц императором взысканиях. Укажите-ка подобный пример в Европе!

Объяснение этого замечательного социального явления в том, что в Китае нет никакой внутренней политической жизни, никаких политических партий, ни социалистов, ни анархистов; нет и абсолютной или деспотической монархической власти, Китай в истинном смысле слова патриархат. Все китайцы как бы составляют одну семью, патриархом которой является император, а перед патриархом все члены его семьи равны, нет ни высших, ни низших; для всех одни права и законы. В открытых для европейской торговли портах