Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм

Он ни разу не смотрел так на нее! И стало обидно.

– Не надо, – коротко бросила она, поджав губы. – Мне ничего не нужно, спасибо. Только, может быть, у вас есть плед? Я… замерзла.

– Да, само собой, сейчас я принесу, – проговорила девушка, которая явно была не официанткой. Может быть, хостес или даже администратор.

На Эла Лина старалась больше не смотреть. Ей внезапно стало ужасно грустно. Она опустила голову, и капли дождя начали уныло падать на стол, как слезы.

И плевать, ушел он или нет. Плевать, что он о ней думает. И на коленку наплевать, которая страшно болит. В конце концов, она не сделала ничего пло…

– Не надо плед, Леся. Я провожу Лину и помогу ей сам…

Глава 8

Аптечка для сердца

Эл

«Зачем сам?» – пронеслось в голове, пока он вел ее за собой за руку в небольшую подсобку. Она словно не хотела идти, замедляла шаги, но все же не сказала ни слова против.

А он?

Мог бы делегировать эту задачу. Леся бы справилась. Но ноги несли его сами, а внутри все сжималось в тугой комок при виде бледного узкого лица и дрожащих пальцев, которые она нервно сжимала.

А ее рука в его ладони…

Он прекрасно знал, почему сделал это.

Дверь за ними закрылась. Усадив Лину на табуретку, он порылся в аптечке, стараясь не глядеть на нее. Но все равно видел краем глаза, искоса наблюдая, как она вся сжалась. Неожиданно худая, замерзшая. Она казалась ему меньше, чем обычно, и какой-то другой. Словно дождь смыл с нее что-то наносное, разрушил оболочку, снял кожу. И теперь остались лишь одни оголенные нервы…

Теперь Лина абсолютно не была похожа на человека, который пытается пролезть кому-то в душу на спор. Или ради любых других меркантильных целей.

Рафаэль на миг закрыл глаза и задержал дыхание. Он разучился доверять.

Впрочем, сейчас его доверие никому и не требовалось. Разве что ему самому, чтобы найти утерянные давно ориентиры.

Он мысленно выругался. Перекись закончилась. Остались только спирт и вата.

– Будет больно, – проговорил он, поворачиваясь и глядя на неожиданно крупные ссадины на женской коленке. – Перекиси нет.

– Ничего страшного. Дайте мне, пожалуйста, – тут же протянула руку она, но пальцы почему-то дрожали. Показалось, что она сделалась еще бледнее прежнего.

Окунула ватку в спирт, потянулась к колену и… не успев приложить, стала заваливаться назад.

Ее большие глаза медленно закрылись, губы приобрели синеватый оттенок.

Рафаэль едва успел дернуться вперед, чтобы схватить внезапно обессилевшую девушку.

– Эй, Лина, Лина! – выдохнул он, обхватив ее за талию и плечи.

Опустился перед ней на колени, слегка встряхивая и хлопая по щекам, с облегчением замечая, что она понемногу открывает глаза.

Видимо, обморок был неполный, и слава богу. Потому что он понятия не имел, что делать в такой ситуации.

Он даже решил бы, что она симулирует. Но если красиво упасть с табуретки Лина еще смогла бы без проблем, то побледнеть до синевы у нее не получилось бы при всем желании.

Всего этого хватило, чтобы от беспокойства Рафаэля едва удар не хватил.

– Я… просто крови боюсь, – проговорила она еле слышно. – Ничего страшного.

– Ничего страшного? – переспросил он чуть хрипло.

А затем Рафаэль на миг забыл, как разговаривать, вглядываясь в ее огромные испуганные глаза. Такие настоящие…

– Я принесу вам горячий чай с пряностями, – добавил он сбивчиво, когда способность соображать немного вернулась, а еще пора было переставать обнимать девушку, которая теперь смотрела на него огромными испуганными глазами.

Руки нервно дернулись в стороны, но на коже словно бы остались невидимые следы от прикосновений к ней. Хотелось снова…

«Проклятье…»

В голове крутилось не так много. В основном: «Сделай уже что-нибудь, не застывай, как полный придурок!»

Но с ним явно творилось что-то не то. Сбой в системе, не иначе. Синий экран смерти.

– Не надо чая, – качнула головой она. – Все в порядке.

– Подожди… те, – бросил он тогда. – Я поищу хлоргексидин – кажется, он был в другом ящике.

Опасаясь оставить ее без поддержки, он несколько раз обернулся, прежде чем отойти на несколько шагов в сторону. Открыл створки комода, выдвинул ящик и впрямь обнаружил там бутылочку с хлоргексидином.

«Придурок. Если бы нашел его сразу, может быть, она бы не почувствовала себя настолько плохо…»

Сдвинув брови, Рафаэль вернулся к Лине и снова опустился возле нее на одно колено.

Это смотрелось странно, но позволить ей опять упасть в обморок от крови он не мог. Да и выпроводить из кафе – тоже.

Поэтому он взял новый кружок ваты, намочил его хлоргексидином и…

– Что вы делаете? – выдохнула Лина, и Рафаэль невольно отметил, как глубоко она задышала.

Испугалась?..

– Не могу отпустить вас без первой помощи, – ответил он как можно более сухо. Это выглядело даже немного зло. На самом же деле у него настолько пересохло в горле, что он вообще едва говорил. Пульс стучал, как будто он пробежал марафон. – Мы ценим своих клиентов.

А в следующий миг он почувствовал ее кожу. Кончики пальцев прикоснулись к колену, вата осторожно скользнула по ране…

И тут он медленно поднял взгляд. Снизу вверх.

Зачем он это сделал?..

Это был конец. Он увидел ее полные губы, чуть приоткрытые, потому что она прерывисто дышала. Капли дождя, застрявшие в ресницах, стекающие по волосам. Ее напряженный взгляд широко распахнутых горящих глаз.

Пальцы левой руки, сжимающие вату, дрогнули и выронили ее. А пальцы правой, которой он просто придерживал колено, вдруг двинулись по коже и задержались.

Они оба застыли, а время остановилось.

Затем его пальцы непроизвольно скользнули выше, коснувшись нежной части внутренней стороны бедра, уже не случайно, как мгновение назад, а скорее…

Проклятье, нет.

Все это время он не отрываясь смотрел на нее.

Его ладонь теперь полностью лежала на ее коже. Обжигаясь, проводя грозовые разряды по нервам прямо в мозг.

Большой палец очертил полукруг. Легкое, почти случайное прикосновение, но от него штормило.

Твою ж мать!

Сердце заколотилось где-то в горле, пульс ударил пулей в висок.

Рафаэль видел, как Лина вздрогнула под его прикосновениями. А затем стала дышать резко и рвано. В воздухе повисло густое, плотное молчание, наэлектризованное тысячью невысказанных слов и одним ясным, жгучим желанием.

Так не дышат, если тебе наплевать…

Так не смотрят, если тебе все равно.

Он понял, что еще секунда – и он сорвется. Крыша окончательно